Женщины полностью

На самом деле, она меня пугала. Я не мог понять, что она делает тут, со мной. На поклонницу не похожа. Я сходил в ванную, вернулся и выключил свет. Почувствовал, как она забирается ко мне в постель. Я обхватил ее руками, и мы начали целоваться. Я не мог поверить своей удаче. По какому праву? Как могут несколько книжек со стихами вызывать такое? Уму непостижимо. Отказываться я, определенно, не собирался. Я очень возбудился. Неожиданно она сползла ниже и взяла мой хуй в рот. Я наблюдал, как медленно движутся ее голова и тело в лунном свете. У нее получалось не так хорошо, как у некоторых, но поражал-то как раз сам факт, что это делает она. Когда я уже готов был кончить, то дотянулся и погрузил руку в массу прекрасных волос, вцепившись в нее при свете луны, – и спустил Кэтрин прямо в рот.

Лидия встречала меня в аэропорту. Как обычно, пизда у нее чесалась.

– Господи Боже, – сказала она. – Я вся горю! Я играю сама с собой, но от этого только хуже.

Мы ехали ко мне.

– Лидия, нога у меня до сих пор в ужасной форме. Я даже не знаю, получится ли у меня с такой ногой.

– Что?

– Правда-правда. Мне кажется, я не смогу ебаться с такой ногой.

– Тогда какой от тебя, к чертовой матери, толк?

– Ну, я могу жарить яичницу и показывать фокусы.

– Не остри. Я тебя спрашиваю, на фиг ты мне тогда вообще нужен?

– Нога заживет. А если не заживет, ее отрежут. Потерпи еще немного.

– Если б ты не нажрался, то не упал бы и не порезал ногу.

Вечно эта бутылка!

– Не вечно бутылка, Лидия. Мы ебемся около 4 раз в неделю. Для моего возраста это довольно неплохо.

– Иногда я думаю, что тебе это даже не нравится.

– Лидия, секс – это еще не всё! Ты одержима. Ради всего святого, оставь его в покое.

– В покое, пока у тебя нога не заживет? А как же мне до тех пор быть?

– Я с тобой в «морской бой» поиграю.

Лидия завопила. Машина пошла зигзагами по всей улице.

– ТЫ СУКИН СЫН! Я ТЕБЯ УБЬЮ!

Она заехала за двойную желтую линию на большой скорости, прямо во встречное движение. Завыли клаксоны, и машины бросились врассыпную. Мы мчались против всего течения, встречные шкурками счищались влево и вправо. Потом так же резко Лидия повернула обратно через разделительную линию на ту полосу, которую мы только что освободили.

Где же полиция? – подумал я. Почему, когда Лидия что-нибудь вытворяет, полиция прекращает существовать?

– Хорошо, – сказала она. – Я довожу тебя до дому, и на этом всё. С меня хватит. Продаю дом и переезжаю в Феникс. Глендолина сейчас живет в Фениксе. Сестры предупреждали меня, что значит жить с таким ебилой, как ты.

Остаток пути мы проехали без разговоров. Доехав до себя, я вытащил чемодан, взглянул на Лидию, сказал:

– До свиданья. – Она плакала беззвучно, все лицо ее было мокрым.

Она резко тронулась с места в сторону Западной Авеню. Я вошел во двор. Еще с одного чтения вернулся…

Я проверил почтовый ящик и позвонил Кэтрин, которая жила в Остине, штат Техас. Казалось, она по-настоящему рада слышать меня, а я был рад услышать ее техасский выговор, этот высокий смех. Я сказал, что хочу, чтобы она приехала ко мне в гости, что я заплачу за билет в обе стороны. Мы съездим на бега, поедем на Малибу, мы… всё, чего она пожелает.

– Но Хэнк, разве у тебя нет подружки?

– Нет, никого. Я затворник.

– Но ты ведь всегда в своих стихах пишешь о женщинах.

– То в прошлом. Сейчас настоящее.

– А как же Лидия?

– Лидия?

– Да, ты же мне всё про нее рассказал.

– Что я тебе рассказал?

– Ты рассказал, как она избила двух других женщин. Ты позволишь ей и меня тоже избить? Я ведь не очень большая, знаешь ли.

– Этого не произойдет. Она переехала в Феникс. Говорю тебе, Кэтрин, ты – самая исключительная женщина, которую я искал. Пожалуйста, верь мне.

– Мне надо будет договориться. Нужно, чтобы кто-то за моей кошкой присмотрел.

– Хорошо. Но я хочу, чтобы ты знала: здесь всё чисто.

– Но Хэнк, не забывай, что ты мне рассказывал о своих женщинах.

– Что рассказывал?

– Ты говорил: «Они всегда возвращаются».

– Это просто треп мужской.

– Я приеду, – сказала она. – Как только тут всё улажу, забронирую билет и скажу тебе номер рейса.

Когда я был в Техасе, Кэтрин рассказала мне о своей жизни. Я был лишь третьим мужчиной, с которым она спала. Первыми были ее муж, один алкаш – звезда ипподрома, – и я. Ее бывший, Арнольд, каким-то образом занимался шоу-бизнесом и искусством. Как у него получалось, в точности я не знал. Он постоянно подписывал контракты с рок-звездами, художниками и так далее. Бизнес его на 60,000 долларов погряз в долгах, но процветал. Одна из тех ситуаций, когда чем глубже в жопе, тем лучше живешь.

Не знаю, что случилось со звездой ипподрома. Просто сбежал, я полагаю. А затем Арнольд подсел на кокаин. Кока изменила его за одну ночь.