Вырулили на взлетную полосу – и вот мы уже в воздухе. Мы вымахнули над океан и сделали гигантский разворот.
Я вышел из самолета последним, и там стояла Джоанна Довер.
– Боже мой! – рассмеялась она. – Ты выглядишь
– Джоанна, давай выпьем «Кровавой Мэри», пока багаж выгрузят. О черт, у меня же нет багажа. Но все равно давай выпьем «Кровавой Мэри».
Мы вошли в бар и сели.
– Так ты никогда до Парижа не доедешь.
– Меня французы мало колышут. Я ведь в Германии родился, знаешь ли.
– Надеюсь, тебе у меня понравится. Очень простое жилье. Два этажа и много воздуха.
– Если только мы будем в одной постели.
– У меня есть краски.
– Краски?
– То есть, ты сможешь писать, если захочешь.
– Вот говно, но все равно спасибо. Я ничему не помешал?
– Нет. Был один механик из гаража. Но он ссохся. Не смог выдержать темпа.
– Пощади, Джоанна, лизать и ебаться – это еще не все.
– Вот для этого как раз у меня есть краски. Когда будешь отдыхать, то есть.
– Ты просто куча женщины, даже если не считать 6 футов.
– Господи Боже мой, как будто я не знаю.
Мне у нее понравилось. На каждом окне и двери висели экраны.
Окна распахивались, огромные окна. На полах никаких ковриков, две ванных, старая мебель и множество столов везде, больших и маленьких. Просто и удобно.
– Прими душ, – сказала Джоанна.
Я рассмеялся.
– Вся моя одежда – на мне, у меня больше нет ничего.
– Завтра еще купим. Сначала примешь душ, потом поедем и хорошенько наедимся даров моря. Я знаю одно неплохое место.
– А там выпить дают?
– Осел.
Я не стал принимать душ. Я принял ванну.
Мы ехали довольно долго. Я раньше и понятия не имел, что Галвестон – остров.
– Торговцы шмалью угоняют сейчас рыбацкие лодки. Убивают всех на борту и ввозят свою дрянь. Одна из причин, почему цены на креветки растут: ловить их стало опасным занятием. А твои занятия как?
– Я не писал. Думаю, у меня уже всё кончилось.
– И сколько ты так не пишешь?
– Дней шесть или семь.
– Здесь самое место…
Джоанна заехала на стоянку. Ездила она очень быстро, но не настолько, чтобы нарушать правила. Она ездила так, будто ей было дано такое право. Разница есть, и я ее оценил.
Мы взяли столик подальше от толпы. Прохладно, спокойно и темно.
Мне понравилось. Я согласился на омара. Джоанна же пустилась в нечто странное.
Заказывала она его по-французски. Она была изощренна, много путешествовала. В некотором смысле, как бы я ни недолюбливал образование, оно помогает, когда смотришь в меню или ищешь работу – особенно когда смотришь в меню. С официантами я всегда ощущал собственную неполноценность. Я появился слишком поздно и со слишком немногим за душой. Все официанты читали Трумэна Капоте. Я читал результаты скачек.
Обед был хорош, а в заливе стояли рыбацкие лодки, патрульные катера и пираты. Омар во рту был вкусен, и я запивал его тонким вином. Хороший ты парень. Ты мне всегда нравился в своем красно-розовом панцире, опасный и медлительный.
Вернувшись к Джоанне Довер, мы распили восхитительную бутылочку красного вина. Мы сидели в темноте, наблюдая, как по улице под нами проезжают редкие машины. Сидели тихо. Потом Джоанна заговорила:
– Хэнк?
– Да?
– Тебя сюда какая-то женщина пригнала?
– Да.
– С нею все кончено?
– Мне хотелось бы так думать. Но если бы я сказал «нет»…
– Значит, ты не знаешь?
– Не совсем.
– А кто-нибудь когда-нибудь вообще знает?
– Не думаю.
– Вот поэтому от всего этого такая вонь.
– Нет тут никакой вони.
– Давай поебемся.
– Я слишком много выпил.
– Давай ляжем.
– Мне еще выпить хочется.
– Ты тогда не сможешь…
– Я знаю. Надеюсь, ты позволишь мне остаться еще дня на четыре, на пять.
– Это будет зависеть от того, как у тебя получится, – ответила она.
– Справедливо.
К тому времени, как мы допили вино, я едва мог доползти до постели. Я уже спал, когда Джоанна вышла из ванной…
Проснувшись, я встал и почистил зубы щеткой Джоанны, выпил пару стаканов воды, вымыл руки и лицо и вернулся в постель. Джоанна повернулась, и мой рот нащупал ее губы. Хуй начал вставать. Я положил на него ее руку. Схватил ее за волосы, отгибая назад голову, целуя ее жестоко. Я играл с ее пиздой. Я терзал ей секель довольно долго. Она вся повлажнела. Я оседлал ее и похоронил его. Я держал его внутри и чувствовал, как она мне отвечает. Проработать мне удалось долго. Наконец, сдерживаться более не было сил: я был весь в поту, и сердце билось так, что я его слышал.
– Я в не очень хорошей форме, – сказал я ей.
– Мне понравилось. Давай раскурим косячок.
Она вытащила кропалик, уже замастыренный. Мы передавали его друг другу.
– Джоанна, – сказал я ей, – мне до сих пор спать хочется. Еще часок бы не повредил.
– Конечно. Вот докурим только.
Мы прикончили косяк и снова растянулись на кровати. Я уснул.
В тот вечер после ужина Джоанна достала мескалин.
– Когда-нибудь пробовал?
– Нет.
– Хочешь немного?
– Давай.
У Джоанны на столе лежали какие-то краски, кисти и бумага. Тут я вспомнил, что она коллекционирует живопись. И уже купила несколько моих картин.
Почти весь вечер мы пили «Хайнекен», но до сих пор были трезвы.
– Это очень мощная дрянь.
– А что она делает?
