Женщины полностью

– Я ее похоронил.

– С почестями? Ты ее сам убил?

– Ее кир убил.

– Веселого Рождества.

– Еще бы. Расскажи мне о своих.

– Я пас.

– Слишком много?

– Слишком много, однако, слишком мало.

Тридцать или 40 минут спустя в дверь постучали. Сара встала и открыла. Внутрь вошел символ секса. В самый что ни на есть канун Рождества.

Понятия не имел, кто она такая. В обтягивающем черном прикиде, а огромные груди ее, казалось, вот-вот вырвутся из лифа платья на волю. Величественное зрелище. Я никогда не видел таких грудей, вот так вот оформленных, – разве что в кино.

– Привет, Хэнк!

Она меня знала.

– Я Эди. Ты встречался со мной у Бобби как-то ночью.

– О?

– Ты что, слишком пьян был и не помнишь?

– Здорово, Эди. Это Сара.

– Я Бобби искала. Подумала, может, он у тебя.

– Сядь выпей с нами.

Эди села в кресло справа от меня, очень близко. Ей было лет 25.

Она зажгла сигарету и отхлебнула из стакана. Каждый раз, когда она перегибалась над кофейным столиком, я был уверен, что это произойдет, я был уверен, что эти груди выскочат. И боялся того, что могу сделать, если они выскочат. Я этого просто не знал. Я никогда не был человеком грудей, я всегда был человеком ног. Но Эди действительно знала, как это делать. Я боялся и искоса поглядывал на ее груди, толком не понимая, чего мне хочется – чтобы они выпрыгнули, или чтобы остались.

– Ты встречался с Мэнни, – сказала она мне, – ну, у Бобби?

– Ага.

– Мне пришлось дать ему под зад коленом. Слишком, блядь, ревнивый был. Даже нанял частного мудака за мной шпионить! Нет, ты представь!

Просто мешок с говном!

– Ага.

– Ненавижу мужиков-попрошаек! Ненавижу лизоблюдов!

– Хорошего человека в наше время трудно найти, – заметил я. – Песня такая есть. Со Второй Мировой войны. А еще другая была: «Ни с кем не сри под яблоней – ни с кем, кроме меня».

– Хэнк, ты лепечешь… – сказала Сара.

– Выпей еще, Эди, – сказал я и налил ей еще.

– Мужики – такие дрыщи! – продолжала та. – Захожу как-то на днях в бар. С четырьмя парнями – близкие друзья мои. Сидим там, хлещем пиво кувшинами, ржем, понимаешь, просто оттягиваемся, никого не трогаем. Тут у меня мысль возникла – не хило бы пулечку расписать. Мне нравится пулька. Я думаю, когда дама запуливает, может, это только ее класс показывает.

– Я не умею в пульку, – сказал я. – Я вечно сукно рву. И я даже не дама.

– Ну, как бы то ни было, подхожу я к столу, а там этот парень сам с собой режется. Я подхожу к нему и говорю: «Слушайте, вы за этим столом уже долго. Мы с моими друзьями хотим слегка пульку расписать. Вы не возражаете, если мы стол ненадолго займем?» Он оборачивается и смотрит на меня. Выжидает. А потом ухмыляется так и говорит: «Ну, ладно».

Эди разгорячилась и заскакала вокруг стола, рассказывая свою историю, а я тем временем давил косяка на ее ляжки.

– Я возвращаюсь и говорю ребятам: «Стол – наш». Наконец, этот тип за столом до последнего шара доходит, а тут подваливает его корефан и говорит: «Эй, Эрни, я слышал, ты стол уступаешь?» И знаешь, что он отвечает этому парню? Он говорит: «Да-а, отдаю вон той суке!» Я это услышала, и у меня аж ПОБАГРОВЕЛО в глазах всё! Этот тип нагнулся над столом последний шар послать, я беру кий и, пока он там изгибается – хрясь по башке изо всей силы. Парень плюхнулся на стол как мертвый. А в баре его знали, поэтому его кореша понабежали, а пока суд да дело, мои друзья меня утащили. Господи, что за махаловка была! Бутылки летят, зеркала бьются… Уж и не знаю, как мы оттуда выбрались, но выбрались. У тебя говна не найдется?

– Найдется, только я скручиваю не очень хорошо.

– Ладно, я сама этим займусь.

Эди забила тугой тонкий штакет – как профессионалка. Соснула его, вдыхая со свистом, потом передала мне.

– И вот, значит, возвращаюсь я туда на следующий вечер, уже одна. Хозяин, он же – бармен, меня узнал. Его зовут Клод. «Клод», – говорю я ему, – «ты извини за вчерашнее, но тот тип возле стола – полная сволочь. Он меня сукой обозвал».

Я разлил всем снова. Еще минута – и ее груди окажутся снаружи.

– Хозяин говорит: «Ладно, всё нормально, забудем». Гляжу – парень, вроде, ничего. «Что пьешь?» – спрашивает. Я тусуюсь немного по бару, пропускаю на шару два-три стаканчика, тут-то он и говорит: «Знаешь, мне бы еще одна официантка не помешала». – Эди дернула еще разок и продолжила: – Он мне о первой своей официантке рассказал: «Она мужиков-то завлекала, да с ней хлопот много было. Одних парней с другими стравливала. Постоянно на сцене была. Потом я обнаружил, что она на стороне подзарабатывает. Пользуется моим баром, чтоб пизденку свою пристраивать!»

– В самом деле? – спросила Сара.