Женщины без границ полностью

Нина. А как он уговорил, рассказать?

Он. Что-о-? Не-ет…

Нина. Да, Саша, да! Как ты меня назвал – «высоконравственное никак»?

Маша. Молодец, Нинка!

Ирина Федоровна. А с виду приличная такая покойница.

Он(обретя дар слова после шока). Нина, ты?! Нет! Не может быть! Я же тебе так верил!

Валентин Борисович. Верить своей жене так же глупо, как верить своему банку: все равно обманет, но, впрочем, так спокойнее.

Он. Сколько раз это было? Один?

Нина. Не важно! У мужчин количественный подход к любви, у женщин качественный…

Он. Сколько раз это было? Отвечай!

Нина. Ну, хорошо… Каждый раз, когда у тебя кто-то появлялся, я звонила Косте, и он приезжал. Можешь сосчитать!

Валентин Борисович. Неверность, повторенная многократно, это уже верность принципам.

Он. Заткнитесь! (Явно считает в уме, приходит в ужас.) Так много! Как ты могла?! Нимфоманка!

Нина. Дорогой, темп задавала не я, а ты. Может, и больше. Помнишь, ты поехал на рыбалку в Конаково? Вы еще тогда привезли сома… Большого!

Он. Конечно, помню! Не каждый день берешь сома на полпуда.

Нина. А я подумала, ты снова помчался к этой своей кимрской травести. Ну и позвонила Косте… Ошибка… Извини!

Он. Нет! Не верю! Ты все это придумала только что… специально…

Нина. Придумала? Зачем, Санечка? Это вы, живые, говорите об ушедших хорошо или ничего. А мы о себе – только правду…

Он. Но тогда зачем, зачем ты мне это рассказала? Именно сегодня, сейчас! Зачем? Я не понимаю…

Нина. Умрешь – поймешь!

Саша от потрясения не может вымолвить ни слова.

Виталик(Саше). Санёк, я бы на твоем месте запил! Для здоровья. Знаешь, у древних римлян был бог запоя. Звали его Мом.

Валентин Борисович. Как вы сказали?

Виталик. Мом. Добрый, великодушный бог забвения. Запиваешь, и весь мир становится радостно-справедливым. Ненадолго, но все-таки. Налить? (Открывает богатый бар, вмонтированный в диван.)

Валентин Борисович. Какой замечательный диван! Я теперь понимаю, почему он так заинтересовал американцев.

Виталик. Ну? Налить?

Он. Нет! Не надо… Алкоголь – это не выход, а тупик!

Нина. Санечка! У тебя новая роль? Ты снимаешься в рекламе безалкогольного пива?

Он. Отстань!

Виталик. Что же ты теперь будешь делать?

Он. Не знаю…

Виталик. А то ложись рядом! Диван большой, раскладывается…

Саша с недоумением смотрит на него, качает головой, отходит в сторону, садится и в отчаянии ерошит свои волосы. К нему подходит Маша и начинает его причесывать.

Маша. Я знаю, что делать! Буду по выходным стричь на дому. Накоплю денег, и мы поедем в Венецию. Валентин Борисович, давно хотела спросить: гондольеры в Венеции так называются, потому что гарантируют пассажиркам романтический и безопасный секс?

Валентин Борисович. Вы недалеки от истины… (Подойдя к Саше, тихо.) Александр, не расстраивайтесь! Машенька тоже очень мила и, к тому же, отличается редкой вагинальной любознательностью…

Ирина Федоровна(помогает дочери складываться). Маргарита Львовна, что-то вы давно Верочке зарплату не прибавляли!

Она. Мама, ну, при чем тут деньги?!

Марго. Не волнуйтесь, Ирина Федоровна, вашей дочери вообще больше не придется работать. Я введу Веру в правление нашего фонда. У нее будут безграничные возможности! (Берет за руку Веру, подхватывает чемодан, ведет к выходу.)

Виталик. Вот уж никогда не думал, что сдам свой пост женщине!

Проходя мимо сникшего Саши, Марго останавливается, смотрит на него с превосходством.

Марго. Ну, ты теперь всё понял, мужчина?!

Она. Прощай, Сашенька…

Он. Прощай, Вера!

Он и Она долго смотрят в глаза друг другу. Марго тянет Веру за руку, но та упирается. Саша встает, медленно подходит к Виталику.

Он. Мом, говоришь? Ну, тогда наливай! А как у них звали бога похмелья?

Виталик. Не знаю, но по Интернету можно выяснить.

Он. Выясни, пожалуйста!

Виталик. Что же ты будешь делать?

Он. Сейчас увидишь! (Скрывается за кулисами, вытаскивает оттуда упирающегося мужчину и начинает его долго и подробно бить.)