Ситуация, пожалуй, была бы комичной, не имей она столь тяжелых последствий для всего общества. Арестовывали даже совершенно аполитичных интеллектуалов и людей, которые просто отклонялись от одобренного обществом пути, причем часто по сфабрикованным обвинениям. Высказывать собственное мнение по поводу политики стало настолько опасным и предосудительным, что многие просто отказались его иметь. Как нельзя кстати в домах американцев появилось замечательное устройство, которое очень в этом помогло. В США наступил век телевидения. К 1948 г. первопроходцами на экранах в гостиных стали Милтон Берл и Хауди Дуди. Эти персонажи предлагали американцам шутки и хохмы в качестве передышки от повседневных проблем и забот[1330]. Даже политика превратилась в своего рода развлечение. Впервые в истории человечества подсчет голосов на президентских выборах транслировался по телевидению, и, к удивлению большинства прогнозистов, победил Трумэн[1331]. Американцы выбрали «твердую руку» и человека, который обещал им не «Новый курс» (концепция, которую к 1948 г. практически приравнивали к коммунизму), а «Справедливый курс»[1332]. Этого оказалось достаточно для нового поколения американцев, окопавшихся в сборных домах бурно разраставшихся пригородов крупных городов. Блестящие новенькие автомобили выстроились вдоль свежескошенных газонов, а дома заполнили новейшие устройства, предназначенные для экономии времени. Благодаря им жильцам было проще забыть о себе и реальном мире за окном, всецело сосредоточившись на вселенной телевизионных фантазий[1333].
Нью-йоркские художники и интеллектуалы чувствовали свое отчуждение от окружающего мира острее, чем когда-либо прежде. Они были тем, что Боб Мазервелл назвал «духовными существами в мире, обожавшем материальное»[1334]. На каком-то этапе их жизнь совершенно разошлась с мейнстримом. Но разве это не случалось всегда с бардами, менестрелями и другими представителями богемы?
Весной того года французский поэт и драматург Антонен Арто покончил жизнь самоубийством. Но прежде он написал своего рода меморандум для творцов, искавших свой путь во враждебном мире, который не ценил и не понимал их. Арто сказал:
В середине декабря 1948 г. в Нью-Йорке разыгралась сильная метель. Город покрыло слоем снега толщиной более полуметра. Припаркованные машины превратились в ровные белые холмики. Черные ветки деревьев словно посеребрила блестящая волшебная пыльца. Сохранился лишь намек на яркие зеленые, желтые и красные огни светофоров. Только в окнах мастерских от Челси до Третьей авеню горел яркий свет. Там художники готовили встряску, о которой писал Арто. И ей суждено было в корне изменить видение людьми искусства. Кроме того, благодаря этому потрясению они по-другому взглянут не только на жизнь в целом, но и на то, как они
Архив Музея современного искусства, Нью-Йорк: документы Томаса Б. Гесса / де Кунинг; документы Джеймса Трала Соби; документы Дороти Миллер; документы Монро Уилера; Программные документы Международного совета.
Архив центра эстетических исследований Бостонского университета: интервью Мерседес Маттер с Зигмундом Кохом.
