В вечер открытия персональной выставки Поллока, 8 ноября 1943 г., в галерее Пегги негде было яблоку упасть. Даже художники, которые служили в армии, взяли увольнительную, чтобы ее посетить. Ибрам Лассоу приехал из Форт-Дикса. Друзья Ли, Джон Литтл и Джордж Макнил, прибыли в белых мундирах моряков[705]. Художники из Даунтауна — мужчины в костюмах с галстуками, женщины в «прелестных» платьях из магазина уцененных товаров «Кляйнс» на Юнион-сквер — удивились, встретив на выставке многих сюрреалистов. А еще там была причудливая компания разных коллекционеров и критиков, которых пригласили Ли, Путцель и Пегги Гуггенхайм. Никого из людей, хорошо знавших Ли, ничуть не удивило, что ей удалось организовать такое потрясающее мероприятие. Однако на этом ее труды отнюдь не закончились. На вечеринке по случаю открытия выставки Пегги поскользнулась и сломала лодыжку. В результате у Ли началась настоящая паника по поводу того, что теперь галерея останется бесхозной во время выставки Джексона[706]. И женщина, конечно, взяла бразды правления в свои руки. Ли ходила в галерею каждый день и сидела за столом при входе с 10 до 18 часов. И каждый вечер она возвращалась домой с одним и тем же отрицательным ответом на неизменный вопрос Джексона: «Ну что, продалось что-нибудь?»[707] Впрочем, это было не главным. Ведь в результате о творчестве Поллока узнала широкая публика, и некоторые крупные художники, такие как Мондриан и Марсель Дюшан, и даже отдельные критики сочли его работы интересными.
«
