В одном из фрагментов утерянного эссе Сенеки о браке находим список таких жен: «Когда младшая дочь Катона, Марция, оплакивала смерть своего мужа и женщины спросили ее, когда наступит конец ее скорби, она ответила: «Когда закончится моя жизнь». Когда родственник посоветовал Аннии снова выйти замуж, ведь она еще молода и красива, она ответила: «Я никогда этого не сделаю. Предположим, я найду хорошего мужа; я не хочу жить в постоянном страхе его потерять. Если же муж окажется плохим, то почему, прожив с лучшим из мужей, я должна буду довольствоваться худшим?» Когда все стали хвалить хорошую женщину, которая вышла замуж во второй раз, младшая Порция сказала: «Женщина, которая по-настоящему счастлива и добродетельна, никогда не выйдет замуж более одного раза». Когда старшую Марцеллу мать спросила, рада ли она, что вышла замуж, та ответила: «Ужасно рада! Поэтому я никогда не выйду замуж во второй раз». Валерия, сестра Мессалы, которую спросили, почему она, после смерти мужа Сервия, снова не выходит замуж, сказала: «Для меня он еще жив и никогда не умрет».
Таких женщин в Риме называли univirae и искренне уважали, поскольку они вступали в брак всего лишь один раз.
Однако реалист может спросить: а как быть с бессердечными законами, по которым бездетные вдовы, не вышедшие замуж во второй раз, должны были подвергаться наказанию?
Если вдова была хорошо обеспечена, то наказания были ей не страшны; она могла плюнуть на наследство, которое, по истечении двух лет незамужней жизни, становилось для нее недоступно. А если она уже перешагнула пятидесятилетний рубеж, то действие закона на нее не распространялось.
Браку угрожала опасность как снаружи, так и изнутри. В сложной социальной жизни Рима в эпоху поздней республики и империи, красивой молодой жене угрожала в первую очередь опасность извне, если на ее пути попадался бессовестный обольститель. Корнелию, когда-то невинную и чистую девушку, сразу же после свадьбы с Помпеем в 52 году до н. э. стал преследовать опытный развратник, Ц. Меммий, человек, которого Катулл имел все основания ненавидеть. Но Корнелия передала все его письма мужу, и Меммия, предусмотрительно осужденного совсем по другому делу, отправили в ссылку в Афины, которая должна была остудить его пыл.
Хотя супружеская измена не является сама по себе и по своим последствиям тем достижением цивилизованной жизни, которым можно гордится, в литературе (как и в эпоху Реставрации в Англии) Дон Жуан считается привлекательной фигурой (еще бы, ведь иначе он не смог бы никого соблазнить!), а обманутый муж, не важно, молодой или старый, вызывает не сожаление, а презрение и насмешку. Для легкомысленных и безнравственных людей украденный плод всегда самый сладкий. Чем моложе жена и чем сильнее охрана, которой окружает ее муж, тем большее удовлетворение получает беспринципный захватчик. Гораций мог спрашивать, стоит ли игра свеч. Овидий и Проперций ответили бы ему, что, по мнению распутников, которых они иногда изображали, стоит.
Ревнивый муж держал свою жену в доме, словно пленницу, а домашние рабы были ее тюремщиками. Однако рабов можно было попросить открыть дверь и отнести любовное письмо. «Кто будет охранять самих охранников?»
Если жена не изменяла мужу, то его ревность ее ужасно раздражала.
Гораздо большее разочарование испытывали жена и муж, если время шло, а детей все не было. Существовали, конечно, способы избежать такого положения: например, во время луперкалий (15 февраля) женщины стояли на улицах Рима, вытянув руки, а полуголые жрецы стегали их ремнями из козлиной кожи. Но даже эти и похожие способы иногда не срабатывали.
Не всякая жена в такой ситуации могла поступить как Турия и предложить мужу развестись с ней и вступить в брак с такой женщиной, которая сможет родить ему детей. Бесплодие, по убеждению римлян, стало причиной самого первого развода в их истории. Спур Карвил очень хотел детей, но был убежден, что бесплоден не он, а его жена. А Тримальхион похвалил себя за то, что не развелся с Фортунатой, думая, что она бесплодна.
