Я была угловатым и необщительным подростком. Прихожанкой методистской церкви, где свято поклялась никогда не употреблять алкоголь, не ругаться, не курить и не заниматься сексом до свадьбы. На своем красном проигрывателе пластинок я включала бродвейские мюзиклы: «Камелот», «Юг Тихого океана», «Песня барабана цветов». Позднее, в старших классах, я слушала Дейва Брубека и Стэна Гетца и считала дни до момента, когда наконец смогу навсегда уехать со Среднего Запада.
Окончив школу, я поступила в Калифорнийский университет Беркли, в то время — воплощение свободомыслия и исследовательский центр в очень разных научных областях. Мой брат жил в Сан-Франциско. В то время мы слушали Grateful Dead и Дженис Джоплин в парке «Золотые ворота», Филлмора и Авалона. Я изучала гадание на картах таро, интересовалась астрологией и суфизмом, научилась готовить гранолу и йогурт. К моменту окончания университета я нарушила все обещания, которые дала в методистской церкви.
С тех пор у меня много раз начиналась новая жизнь, и все это происходило в штате Небраска. Сначала я стала выпускницей психологического факультета, потом — матерью маленьких детей и женой Джима, психолога и музыканта. Я работала врачом, была писательницей и читала лекции. А последние семнадцать лет с гордостью исполняю роль бабушки для моих внуков, которые живут по соседству.
Сколько всего со мной произошло за эти жизни! Я всегда любила проводить время в кругу семьи и компании друзей, бывать на природе, совершать долгие прогулки, плавать и глядеть на небо. С раннего детства чтение давало мне душевный покой, а еще я любила заботиться о людях и животных.
Кое-какие моменты жизни стерлись из моей памяти. Я с трудом вспоминаю девочку, которая одевалась в кружевные пижамы в стиле беби-долл, танцевала твист и читала свою белую Библию в кожаном переплете на ночь, прежде чем погасить свет; которая слушала вечернее радио КОМА. Что это была за молодая женщина-психолог, которой едва хватало 200 долларов на юбку в клетку, надеваемую, чтобы выступить свидетелем в суде? Она кажется незнакомкой. У меня такое чувство, будто все происходило не со мной…
Многие из нас были детьми в 1950-е, подростками — в 1960-е, а в университете учились во времена войны во Вьетнаме. Теперь мы вступили в новый век, и для нас наступил новый жизненный этап. Мы понимаем, каким хрупким стало все вокруг и мы сами.
Неизменными остались лишь перемены, происходящие во Вселенной. А единственная предсказуемая вещь в нашей жизни — ее непредсказуемость. На данном жизненном этапе мы будем переживать внутренние и внешние кризисы.
Переходя из одного этапа жизни в другой, с учетом изменений личности, самое сложное — обрести новый смысл жизни и сформулировать новые жизненные цели. Это легко сказать и трудно сделать. Как заметил мой брат, работавший врачом, когда был вынужден выйти на пенсию из-за проблем со здоровьем, «нельзя просто взять, пойти в магазин и купить там один фунт смысла жизни». Джон прав: мы конструируем смыслы, решая, что делать, как и кому помочь, какие истории рассказать себе.
Конечно, необязательно каждый день стремиться к новой цели. Бывают дни, когда мы позволяем себе поваляться в постели, встречаемся с друзьями или смотрим кино. Тут важны здравый смысл и чтобы жизнь не стала монотонной. Лучше всего мы чувствуем себя, чередуя работу и отдых.
До некоторой степени мы, женщины, счастливее мужчин, потому что роли, исполняемые нами в семье, делают жизнь понятной и размеренной. Мы занимаемся хозяйственными делами, заботимся о родных, встречаемся с друзьями. И многие из нас испытывают то, что Маргарет Мид назвала ПМИ — постменопаузальной изюминкой. Чтобы справиться с трудностями этого нового жизненного этапа, нужно выработать новые привычки. Это никогда не поздно! В сущности, мы не могли научиться ничему подобному, когда были моложе. По мере старения меняется наше тело и взаимоотношения с людьми, а темп изменений постоянно растет. В семьдесят мы уже не сможем делать то, что удавалось в пятьдесят. Нам потребуется новый взгляд на мир, новые навыки ориентирования и движения в пространстве и новые представления для оценки происходящего.
Изменения могут быть постепенными, но осознаем мы их внезапно. Для Авы момент истины наступил, когда она покупала билет в Институт искусств в Чикаго. Молодой кассир предложил ей пенсионную скидку. Обычно мужчины не предлагали ей ничего подобного: Ава, брюнетка с соблазнительной фигурой, всегда вызывала у них интерес. Да как он смеет считать ее пенсионеркой?
Она, конечно, понимала, что ей уже шестьдесят пять, но казалась себе шикарной женщиной в возрасте чуть за тридцать. Муж и другие мужчины в ее окружении по-прежнему так к ней относились. Но незнакомые люди и те, кто видел ее впервые, отчего-то не видели Аву тридцатилетней. Ее не сильно волновало, что на улице вслед больше никто не присвистывает. Однако она не думала, что тишина означает утрату женской привлекательности. Это было обидно.
