Дрова таяли, как снежинки на подоконнике. Очень хотелось лечь в горячую ванну и согреться. По дому ходила в валенках, двух кофтах, рейтузах и вязаной шапке. И все равно руки были холодные и неловкие.
В середине ноября Ладка раскашлялась. Испуганная Евгения Сергеевна рванула в поселок, где была зооаптека. Купила таблетки и настойку от кашля.
Ладка разболелась не на шутку: от еды отказывалась, почти не пила и тихо постанывала.
«Идиотка! – кляла себя Евгения Сергеевна. – Загубила собаку! Загубила своей гордыней и упрямством единственную близкую душу! Старая дура! Ведь предупреждали! Предупреждали, что не перезимую! Превратилась в бомжиху… Замотанная в тряпки старая дура!»
Ночью Евгения Сергеевна почти не спала – все прислушивалась к дыханию собаки. Только бы не воспаление легких! Только бы помогли антибиотики! Только бы Ладка выжила, господи!
Через пару дней полегчало: собака задышала ровней и стала жадно лакать воду из миски. К вечеру немного поела.
Евгения Сергеевна выдохнула и первую ночь крепко спала.
Проснувшись, она вытащила из вазочки карточку и набрала номер Поклединой.
Та взяла трубку не сразу, а услышав голос дачной соседки, протянула равнодушно:
– Ааа! Это вы…
Сердце у Евгении Сергеевны зашлось: «Неужели откажет?»
Но Покледина коротко бросила емкое «поняла» и сказала, что в субботу подъедет и все объяснит.
Евгения Сергеевна облегченно выдохнула – до субботы оставалось два дня.
В субботу к обеду Покледина появилась. Позвонила и коротко бросила:
– Ну, приходите!
И Евгения Сергеевна почти побежала.
Зайдя в ворота, она подумала, что для такого участка дом слишком велик. Земли вокруг маловато…
Евгения Сергеевна постучала и осторожно зашла.
Покледина была без косметики, небрежно причесанная, какая-то сонная и вялая. Одета она была в домашнее: фланелевый спортивный костюм и угги.
Кивнула небрежно:
– Ну, здрасьте! Проходите.
В доме было очень тепло. Это первое, на что обратила внимание Евгения Сергеевна. И еще, немного вычурно или, как говорится, богато.
И, честно говоря, довольно безвкусно. Увы…
В доме, казалось, было чисто. Но, присмотревшись, можно было увидеть, что мебель покрывал плотный слой пыли и пахло нежильем.
Покледина села на стул и уставилась на гостью. Молчала.
«Вот стерва, – подумала Евгения Сергеевна. – Понятно, торгашка…»
Гостья заговорила первая:
– Ну, вы уж… не обессудьте! И не держите зла, Лиза! Всякое в жизни бывает! Подумала тогда, что справлюсь, вот…
Повисло молчание. Евгения Сергеевна замешкалась, окончательно смутилась и почувствовала, что вот сейчас расплачется. Вот уж доставит радость этой бабенке! Вот уж насладится она ее капитуляцией!
Но Покледина хмуро кивнула:
– Ну и ладно! И хорошо! И мне спокойней! А то я рвалась из Москвы – Принца-то надо кормить! Вырывалась на час – иногда среди ночи. Ладно! По рукам, как говорится?
Евгения Сергеевна с облегчением кивнула:
– Да, по рукам!
Денег, разумеется, она не попросила. Куда уж теперь!..
Вечером «переехали». Ладка со своими мисками, Евгения Сергеевна – с тетрадками, книжками и ноутбуком. Очки, ночная рубашка, мочалка, зубная щетка – и все хозяйство.
Собака бродила по дому, обнюхивала, поскуливала, залезала в углы и беспокойно смотрела на хозяйку, словно спрашивая: «Что это значит? Почему мы здесь, в чужом доме? Где пахнет котом… Где все чужое и странное…»
Потом утомилась, легла у горячей батареи и тут же уснула.
Евгения Сергеевна пошла в душ. Боже, какое же это было счастье! Стоять под сильной струей горячей воды! Намыливать себя мочалкой и снова, зажмурив глаза и откинув голову, наслаждаться тугой и горячей струей.
После душа, распаренная и счастливая, она поставила чайник и заглянула в холодильник. В холодильнике было много еды: сыр, масло, сосиски, курица, пачка яиц. Две банки тушенки и вафельный торт. «Не обманула, хозяйка», – усмехнулась Евгения Сергеевна и стала делать бутерброды. Есть хотелось ужасно!
Потом улеглась в свежую постель, включила телевизор и… Ощутила немыслимое, почти позабытое блаженство – счастье тепла, чистоты и уюта.
Так началась их «служба». Собака освоилась. Но тут заявился реальный хозяин – кот Принц. Ладка оглушительно залаяла, но подойти близко, трусиха, боялась. Котяра, поняв ее трусливый и опасливый нрав, тут же освоился, грозно рыкнул, выгнул взъерошенную спину и выпустил когти.
Собака жалобно тявкнула, посмотрела на хозяйку, ища у нее защиты, и медленно уползла в угол.
А к вечеру эта «сладкая парочка» мирно валялась на ковре, искоса поглядывая друг на друга.
К концу недели Евгения Сергеевна убрала дом, вымыла полы и встала к плите.
К вечеру был сварен обед: куриный суп с лапшой, тушеная картошка с мясом и кисель из черноплодной рябины.
Хозяйка дома появилась поздно, часам к двенадцати. Вошла усталая и хмурая. Но чистоту отметила и благодарно кивнула:
– Спасибо!
А увидев обед, растерялась:
– Для меня? Ну… зачем вы так напрягались?
Евгения Сергеевна налила ей горячего супа, и голодная Покледина, съев первую ложку, замычала и блаженно прикрыла глаза.
