Но более почетный прием оказал, конечно же, дед. Правда, он не мог лично выехать навстречу своей внучке по состоянию здоровья и встретил ее только на пороге своего шатра, опираясь на посох, служивший ему не только символом верховной власти, но и неотъемлемой. принадлежностью старости — клюкой. Однако какой радостью преисполнилось сердце старика, как восторженно светились его глаза, когда он, усадив Динамию на почетное место рядом с собой, рассматривал ее, стремясь отметить в чертах ее лица сходство с великим царем царей Митридатом и самим собой, и как он самозабвенно радовался, когда, как ему казалось, это сходство обнаруживалось. Угощаясь лучшими степными яствами, которые ей любезно подавали слуги, и отвечая на вопросы деда, Динамия обратила внимание на юношу, сидевшего по другую сторону от деда. Прежде всего ее смутили немеотские черты его лица — было в нем что-то от эллина. Показалось ей странным и то, как он смотрит на нее. Наконец девичье любопытство не выдержало, и она спросила у деда, кто это такой. Дед, ласково похлопав юношу по плечу, сказал, что это его внук Асандрох.
Оказалось, что этот Асандрох был сыном одного из сыновей деда, сводного брата ее матери, который женился на эллинке из приморской Горгиппии, и от их брака родился Асандрох. Отец Асандроха не так давно погиб во время военного похода, и теперь юноша находился под опекой деда и пользовался у него особой любовью и расположением, что давало повод думать, будто бы старик готов сделать его своим преемником. За время пребывания в стране аспургиан Динамия еще много раз встречалась с Асандрохом.
Известно, что любимым развлечением степных народов являются скачки на лошадях. Динамия с превеликим удовольствием предавалась этой забаве. Однажды, когда под ней был молодой резвый скакун, она неожиданно оторвалась от группы сопровождавших ее всадников, оставив их далеко позади. Недавно обученный жеребец, почувствовав в Динамии не очень опытную наездницу, видимо, решил вернуть прежнюю свободу и понес. Динамия, испугавшись, судорожно вцепилась в гриву и приготовилась к худшему. На какое-то мгновение ей удалось обернуться назад и увидеть стремительно приближавшегося всадника. Через несколько минут он был уже рядом и, ловко нагнувшись, сумел схватить жеребца за уздечку и остановить. Динамия была, спасена, а ее спасителем оказался Асандрох. Так произошла их первая встреча наедине. Впоследствии они уже вдвоем выезжали в степь и любовались ее красотами вдали от посторонних глаз. В эти дни в их сердцах вспыхнула первая искра любви друг к другу, которая не погасла до конца их дней, невзирая на все препятствия, уготованные судьбой.
Срок пребывания Динамии в стране аспургиан истекал, и вскоре настал день отъезда. На прощание дед, в последний раз обняв ее, попросил не забывать народ аспургиан и заверил, что в случае крайней нужды она найдет у них надежное убежище. Слова деда оказались пророческими. Более тягостным было прощание с Асан-дрохом, проводившим Динамию до самых пределов меотской земли.
По возвращении в Пантикапей Динамия не могла не заметить изменений, произошедших за несколько месяцев отсутствия. Вскоре ей стало известно о планах отца, задумавшего отвоевать у римлян бывшие владения Митридата Евпатора в Малой Азии. Для осуществления задуманного Фарнак выбрал удобное время. Он был хорошо осведомлен о том, что в Риме разгорелась гражданская война: двум великим римлянам — Цезарю и Помпею — стало тесно, и они вступили друг с другом в борьбу не на жизнь, а на смерть.
Внутренней борьбой в Риме уже воспользовались фракийские и гетские племена, восставшие против римского господства и в короткий срок добившиеся успеха. Гетам, объединенным талантливым вождем Биревистой, удалось даже перейти в наступление на римские владения в западном Причерноморье и захватить ряд городов от Ольвии до Месембрии. Попытка римлян послать сухопутные войска через Македонию во Фракию для наведения порядка не только потерпела неудачу, но и показала Фарнаку, внимательно следившему за событиями, что Рим в настоящее время не располагает флотом. Именно это обстоятельство заставило Фарнака отбросить колебания и готовиться к войне.
Динамия приветствовала смелые планы отца. Сейчас она даже была склонна простить ему прежнее предательство и признать в нем достойного преемника Митридата Евпатора. Всей душой она желала удачи его начинаниям.
