Я не буду ругаться. Я буду ждать – Бойко Зинаида.
Хоть документы.
Хоть деньги.
Хоть кошелёк.
Люди… Люди.
Обворую всех…
Дойду…
Он немец. Она русская.
Общаются по-английски.
На нём оба говорят плохо.
Поэтому не ругаются никогда.
Каждый долго думает перед тем, как высказаться.
Она поздно пришла домой.
Муж спрашивает:
– Где была?
– На встрече КВН.
– Ну как?
– Много ерунды. Лучше всего приветствие одесситов. Вот посмотришь.
Он сидел, смотрел КВН, а одесситов вырезали.
Тут муж и говорит:
– Где ты была?
И сослаться не на кого.
Все, кто был на встрече, видели одесситов.
Дальше обычное:
– Так ты мне не веришь?
– Я тебе верю, но посуди сама.
Она плакала, а ведь могла пересказать приветствие, и всё…
Но в её состоянии, в том положении… рыдая – этот юмор…
Они помирились. Но…
Исполнилась мечта идиота.
То есть в дорогом, сером, заграничном костюме, в серой заграничной сорочке, в тёмно-бордовых, также заграничных туфлях «Тодс» сижу на краю пирса в Северном море в Кольском заливе.
Сижу ночью в заграничных тёмных очках «Гуччи».
Ибо солнце. Летнее небо. Зимнее море.
Серо. Сурово. Жарко.
Знакомо и любимо, как Париж.
Это Мурманск, господа.
В заграничном не я один.
Дети ночью играют в футбол.
Из жары откуда-то образовался ледяной ветер и дует…
Что ещё надо в жару.
Запах у моря тот же.
– А я думала, вы молодой и красивый…
Не помогла заграничная рубашка.
Северный острый глаз.
Девушка!.. Откуда я, к чертям, красивый… Я им и не был…
Был молодым. Это было.
Чем бы её задеть?
– Тут где-то неподалёку льды?
– Так мы…
– Да и мы тоже… А как вы к солнцу ночью?
– Так кто к кому приходит.
Она непобедима…
– А я вот оделся красиво.
– А я думала, вы такой всегда.
– Нет… Только ночью… И только…
Умна… Умна… Лучше молчать…
– Михаил! Вы не заблудитесь? Может, вас проводить?
Этого ещё не хватало.
– Нет… Машина…
– Это на самом деле вы?
– Я…
Имена… Телефоны… Просто, чтобы легче было разойтись.
Мурманск 38-63-14 – Ира… Умница…
Как она сказала: – Запрёмся мы с вами, Михал Михалыч, и попьём водочки…
Нет, легче с рыбами, чем с рыбаками.
Как сказала одна рыбачка:
– Запрёмся мы с вами, Михал Михалыч, и попьём водочки…
– Если меня посадят в тюрьму, ты даже передачи не будешь носить.
– Буду. А как же.
– Так я же сидеть буду не здесь, а в Чите…
– А-а… Это далеко. А ты не можешь сесть здесь?
– Нет, садятся здесь, а сидят там. Я понимаю, тебе нужно, чтоб я сидел здесь. Чтоб тюрьма была в соседнем доме. И ты бы забегала по дороге на рынок. Но у них так не бывает. Они ищут там, где похолоднее. Готовься к дальним поездам.
– А ты можешь вообще не сидеть?..
– Не готов… А ты можешь не тратить?…
– Ну тогда сиди здесь.
– Ну тогда намного снижай расходы.
– Ну тогда… Буду летать…
– Ты же говорила – любовь…
– Я сказала – буду летать…
– Зина, борьба должна быть внутренней.
– Буду-буду…
– Смотри.
– Буду-буду. Ты же меня знаешь.
– В том-то и дело. В общем, Зина, тебе решать, что мне делать…
Я сам бывший.
Сам из Марьиной Рощи.
Я всех их знаю.
Вижу, садится тётка.
Лицо испитое.
– Что, – говорю, – Зина, как дома?
– Хорошо, – говорит.
– Кого любишь, Рыжего?
– Рыжий в тюрьме. Я с другим.
– Где работаешь?
– В детском саду.
– Ты же сидела?
– Сидела.
– И кем работаешь?
– Нянечкой.
– Как же ты их воспитываешь?
– А воспитываю. Чего тут! Чуть что – так пошлю. Дорогу в ясли забудет. И родителям не жалуется: боится.
А я чувствую, от неё кашей пахнет, котлетами.
– Это каша и зразы. Они не едят. Я домой везу. Мой-то жрёт всё.
– А как насчёт спиртного?
– Плохо. Не дают им. Даже на праздники. Думаем от детей письмо организовать. Пусть сами попросят. Мы, мол, тоже люди. У нас тоже праздник. Там помидорки солёные.
– А как же тебя туда взяли, а образование?
– А какая образованная пойдёт на эти деньги?
– А это у тебя что?
– Да кисель везу и апельсины. Дети сами отказались.
Женщина зацепилась за мой портфель авоськой.
Не расцепишь, народу много.
– А вы где живёте?
– В Черёмушках.
– Я тоже. Поехали, по дороге расцепим.
Приехали ко мне.
Поставил вино.
Стали разъединять.
Жалко рвать.
– Вас дома ждут?
– Не думаю.
– А я вообще один.
– Вижу.
– Я так думаю, поживите у меня. Расцепим как-нибудь.
Кошёлки мы расцепили.
Кусочки красной нитки так и остались на портфеле.
Живём.
Выковыриваем.
Хорошо нам.
Ой! Забыла! Ну, всё!
Впрочем… А, ладно…
Ой! И это забыла!!! Ну, всё!
А, чёрт с ним… Впрочем…
Хотя нет… Всё!.. Чего ж я здесь сижу?..
Постой…
А куда? Хотя теперь уже всё равно… Эх…
Ой, вспомнила… Я же всё взяла…
Вот дура…
Всё в порядке!.. Всё в… Хотя нет.
Забыла… Взяла!
Точно… Да… Забыла!
Эх!.. Ну, иду…
Хотя зачем я иду…
А чего? Поворачивать?
Уже столько прошла…
Иду!.. Нет!.. Забыла…
Нет… Иду…
Только пройди в мини-юбке, с длинными волосами и длинными ногами – сразу начинают подходить, знакомиться, «что вы сегодня вечером делаете?».
Годами стой на углу в шинели с бородой – никого.
Возникает ощущение, что у женщин нет проблем…
Есть…
