На звук колокольчика вышла какая-то крестьянка.
– Мы те самые люди, которых ждет ваша барыня,– произнес Филипп таким решительным тоном, что всякие требования каких бы то ни было объяснений показались бы неуместными.
Таким образом, и эта крестьянка не нашлась что ответить.
Филипп Бейль и граф д'Энгранд направились к павильону с таким видом, словно они были друзьями дома.
Ни тот, ни другой не удивились, что им так легко удалось проникнуть в убежище, где, особенно сегодня, естественно было бы ожидать удвоенные меры предосторожности. Оба были слишком сильно взволнованы, чтобы обращать внимание на такие мелочи, которые, несомненно, удивили бы человека постороннего.
Они взошли на крыльцо.
– Граф,– обратился к тестю Филипп,– лучше будет, если вы подождете меня здесь. Разговор, с Марианной, будет решающим, и нужно, чтобы при этом не было свидетелей. По крайней мере, так я полагаю.
– Вам известен характер этой женщины – стало быть, вам лучше знать, как надо действовать. Я все сделаю так, как вы скажете.
– Так вот,– продолжал Филипп,– если через полчаса я не выйду в вестибюль, это будет означать, что необходимо ваше вмешательство, что нужно воспользоваться вашим влиянием, вашим положением.
– Я буду ждать вас,– сказал граф.
Филипп Бейль устремился к лестнице, ведущей на второй этаж.
Дверь в гостиную была полуоткрыта. Филипп толкнул ее и очутился лицом к лицу с Марианной.
Поистине обстоятельства складывались в его пользу.
– Вы здесь, у меня! – заговорила Марианна.– Вы, вы!
– Обойдемся без восклицаний, сударыня, это бесполезно и это может даже стать опасным. Не стоит поднимать шум, поверьте мне. Останемся наедине… Вам известно, зачем я сюда приехал?
– Вы забываете…
– Ах, не будем терять времени! Упреки сейчас неуместны!
– Да что вам нужно в конце-то концов?
– Мне нужна моя жена!
Марианна смерила его взглядом с головы до ног; она потянулась к звонку, который был от нее на расстоянии вытянутой руки.
Но прежде чем звонок зазвенел, рука Марианны оказалась в плену в руке Филиппа.
– Верно, верно,– прошептала она.– Я забыла о ваших способах действия.
Он отпустил ее руку, и она, внешне спокойная, уселась на диван.
– Вы меня слышали?– спросил Филипп.
– Да.
– Где она?
– Как, вы опять за свое? – пожав плечами, спросила Марианна.
– Не притворяйтесь, мне все известно.
– Фраза, рассчитанная, чтобы напугать!
– Чтобы покарать!
– Сударь!…
– Мне безразлично, что я уязвляю ваше самолюбие,– сейчас речь не о нем. Мне нужна Амелия.
– Что общего может быть между вашей женою и мной?
– Она попала в сети, которые вы ей расставили.
– Сети?
– Подумайте хорошенько: вы играете в такую игру, которая может дорого вам обойтись. Если я начал с того, что пришел сюда, вы должны быть мне за это благодарны, ибо я мог бы попросту обратиться к правосудию. Я не сделал этого потому, что у меня осталась крупица уважения к вам.
– И из великодушия,– иронически произнесла Марианна.
– Нет, из жалости, то есть я поступил так, как мы должны поступать с женщинами, подверженными головокружениям, с сумасшедшими…
– О-о! Весьма неосторожно с вашей стороны разговаривать со мной таким тоном!
– Полноте! Придите в себя и станьте самой собой! Оставьте ложь – такая одежда вам не к лицу! Для такой ненависти, как ваша, низменные способы не подходят. Смотрите: разве я хитрю с вами? Разве я опускаюсь до этого, имея дело с вами? Фу! Так не ползите же, как гадюка,– бросайтесь и терзайте, как львица!
– Я вспомню ваш совет, когда для этого придет время,– прошептала Марианна.
Филипп посмотрел на часы.
– Я требую, чтобы через два часа моя жена была у меня,– сказал он.
– К кому же вы обращаетесь с этим требованием?
– Прежде всего к вам; ну а если вы его не выполните…
– А если я его не выполню, вы обратитесь к королевскому прокурору, не так ли? Ведь именно это вы хотели сказать!
– Нет, сударыня. Мне известно, что благодаря вашим связям вы до известного момента можете избегать распоряжений, направленных против вас.
– Благодаря моим связям?– повторила Марианна.
– Слушайте: откроем наши карты. В центре Парижа, в наше время существует ассоциация женщин – женщин, безумных до такой степени, что они дерзают противопоставлять закону свою волю или, лучше сказать, свои фантазии. И сегодня Амелия оказалась одной из жертв этого беззаконного трибунала.
– Но какое отношение…
– Если вам угодно – никакого. Предположим, что я рассказываю вам сон, который мне приснился. Так вот, говорю вам: по вашему требованию Амелия незаконно арестована; по вашему же требованию ей должна быть возвращена свобода!
Марианна, словно утомленная разговором, молчала.
– Я хотел воззвать к вашему разуму,– продолжал Филипп.– И теперь все несчастья, которые должны произойти, обрушатся на вашу голову! Не вас одну я уничтожу, но весь Орден женщин-франкмасонок!
– Орден женщин-франкмасонок! – повторила Марианна, стараясь скрыть ту радость, которую доставило ей это признание.
