Женщины могут все полностью

— Верно. В квартире его дочери, через несколько дней после развода с тобой и женитьбы на другой. Всего через несколько дней после публичной ссоры с Софией.

Внутри Софии оскалило зубы чувство вины, яростное и безобразное.

— Черт побери, Тай, если бы мы хотели убить его, то сделали бы это давным-давно!

Тайлер посмотрел Софии в глаза и заметил, что они вновь полны гнева и энергии. «Это хорошо», — подумал он.

— Именно это ты скажешь полиции? Именно это ты скажешь репортерам, когда они начнут звонить? София, связи с общественностью — твой конек. Думай.

Ее дыхание участилось. Она ничего не могла с этим поделать. Что-то внутри готово было лопнуть, сорваться, прорвать хрупкую скорлупу сознания и просто закричать от ужаса. Но тут она ощутила, что рука матери дрожит в ее руке, и справилась с собой.

— Ладно. Но потом. Не сейчас. Сейчас мы имеем право на скорбь. — Она притянула к себе мать и крепко обняла ее. — Мы имеем право быть просто людьми.

Она встала и пошла к дверям. Ноги были ватными и тяжелыми, как гири.

— Тай, ты не сможешь сам поговорить с бабушкой и Эли? Пожалуйста, спустись и скажи им то, что они должны услышать. Я хочу побыть наедине с мамой.

— Хорошо. Пилар… — Тайлер наклонился и тронул ее колено. — Мне очень жаль.

Выходя, Тай встретился взглядом с темными, бездонными глазами Софии. А потом она закрыла за ним дверь.

Тай был прав, но София собиралась обдумать его слова позже. Может быть, ей станет легче, если придется ломать голову над всякими пустяками. Однако не прошло и десяти минут, после разговора с матерью, как начали звонить репортеры. София так и не успела спуститься и поговорить с бабушкой.

Она знала, какого курса следует держаться. Сплоченность. София была готова схлестнуться с полицией, лишь бы смягчить удар, который это нанесет ее матери.

Никаких комментариев прессе, пока она не сможет составить соответствующее заявление. Никаких интервью. Она прекрасно сознавала, что убийство ее отца вызовет бум в прессе, но Джамбелли не должны оказаться в центре внимания.

Это означало, что ей придется позвонить всем членам семьи и руководству компании. Но первым делом — черт бы побрал Тайлера — Элен Мур.

Им был нужен совет адвоката.

— Я позвонила тете Элен, — сказала она Терезе.

— Хорошо. — Тереза сидела в передней гостиной. Спина, как всегда, идеально прямая, лицо сосредоточено. — Как твоя мать?

— Попросила на несколько минут оставить ее одну. Тереза кивнула и взяла внучку за руку. Этого жеста было достаточно, чтобы София ощутила поддержку.

— Кто из твоих служащих мог бы написать заявление для прессы и отвечать на звонки?

— Никто. Nonna, я хочу сделать это сама.

— Хорошо. — Тереза сжала ее руку и тут же отпустила. — Сага, я сочувствую твоему горю. Тайлер рассказал нам все, что знал. Мне не нравится, что тебя допросили до того, как ты смогла поговорить с Элен или Джеймсом.

— Мне было некуда деться. Я ничего не знаю. Моего отца застрелили, когда он сидел в моем кресле у меня на квартире. Я должна была сказать им все, что помогло бы найти убийцу.

— Если ты ничего не знаешь, то не могла сказать им ничего полезного. — Тереза нетерпеливо махнула рукой. — Тайлер, дай Софии вина. — Тут зазвонил телефон, и она с досадой хлопнула ладонью по ручке кресла.

— Я позабочусь об этом… — начал Тайлер.

— Нет, сегодня с прессой никому из членов семьи общаться не следует. — София потерла лоб, пытаясь сосредоточиться. — Позвони Дэвиду. Попроси его прийти. Объясни ему все. Тем временем я начну работать над текстом заявления. А сейчас все просто. Семья никого не принимает. Без комментариев.

— Я позвоню ему. — Тайлер подошел к Софии, взял за подбородок и заставил поднять лицо. — Тебе нужно не вино, а аспирин.

— Мне не нужно ничего. — София попятилась. — Дай мне полчаса, — сказала она бабушке.

— Софи… — Эли, сидевший рядом с Терезой, встал и обнял приемную внучку. — Передохни немного.

— Не могу.

— Хорошо, делай как знаешь. Я начну обзванивать людей.

— Я сама могу это сделать.

— Можешь, но звонить буду я. И прими аспирин.

— Ладно. Но только ради тебя.

Это помогло. Аспирин и дело. Через час она успокоилась, составила текст заявления и поговорила с Дэвидом.

— София, я возьму прессу на себя. А вы позаботьтесь о себе и матери.

— Мы справимся. Вам следует знать, что какой-нибудь предприимчивый репортер может подобраться к вилле и дому Макмилланов. У вас есть дети. Их тоже будут пытаться использовать.

— Я поговорю с детьми. Они не станут продавать интервью бульварной прессе.

— Прошу прощения. Я не хотела сказать ничего плохого. Но они еще дети. Их могут смутить и застать врасплох.

— Я поговорю с ними, — повторил Каттер. — Я знаю, что это тяжело. Не могу представить, как бы я вел себя на вашем месте или на месте вашей матери. — Он поднялся. — Я сделаю все, что в моих силах. Только скажите.