Скажем так, не было за тридцать лет адвокатской деятельности, ни разу такой драгоценной подзащитной, хотя практика Варвары Даниловны одних только уголовных дел насчитывала не менее сотни. Девочку она знала с детства. Заходя к своей подруге – бабушке Наташи по отцовской линии, она солидную часть времени отдавала «тю-тю-канью» и «гу-гу-канью». Более взрослой Наташе Варвара Даниловна рассказывала уже о судьбах и свершеньях, не забывая при том и поощрительные карамельки. Правда, рассказам и почестям Варвары Даниловны Наташа предпочитала шоколадную «Аленку» и мультики. Но так обстояли дела в детстве. На сегодняшний день, удостоверившись в истинном трагизме женской доли в семейных и иных отношениях с противоположным полом, Наташа, пройдя за полтора года бесконечное количество изнуряющих судов, напротив, превратилась в яркого клеврета, следовавшего за учителем если не во всем, то во многом. Как же Варвара Даниловна ценила это!
С утра, первым делом она разыскала любимую карамель. Оставшиеся часы были отданы предвкушению обсуждения двух важнейших вопросов. И то, что оба логически вытекали друг из друга, доводило адвокатессу до дрожи во всем теле.
Первая приятность заключалась в обсуждении окончательной стадии утомительного процесса и подготовки в связи с этим ходатайства к последнему заседанию. Составив основную его характеристику, и, начертав лейтмотив процессу, поверенной очень хотелось сравниться с мнением доверительницы. Нет, не тщеславие ее вдохновляло. Варвара Даниловна давно ощущала незаурядные способности хваткой девочки. И вторая приятность заключалась в том, что сегодня адвокатесса окончательно решила сделать Наташу своей преемницей. В доказательство этих мыслей ей не терпелось еще раз полюбоваться оригинальной витиеватостью идей сподвижницы.
Через несколько минут обе женщины сидели за столом.
– Наташенька, что же ты конфетку любимую свою, а? Помню, в детстве ты их так обожала! Маленькая, не соображает ничего еще, а ручки сами тянутся. – Умилялась, повизгивая Варвара Даниловна. Невозможно в довершение не добавить – трескучий тенорок с легкой картавостью достались Варваре Даниловне также по наследству, но в филиппике адвокатессы была особенность и приобретенная. С позиции законов пафоса обожала она немного увеличивать слова в свойственной лишь ее индивидуальности манере, проговаривая, к примеру, «двухтысячносотдевятом» году, или на «позанапрошлой» неделе.
– Бери, бери. Свежененькие. С утра купила.
– Ой, Варвара Даниловна, да, мои любимые, но никак нельзя. Я же этого, того – указала прилежной улыбочкой на грудь Наташенька.
– Ах, да! Что же это я забыла? – Кормишь! Как же вы растете?
– Хорошо. Вчера всю комнату проползли три раза туда обратно. Все загордились.
– Хм, через месяц уже пойдете, а там и болтать – не за горами.
– Да мы и сейчас уж вовсю лопочем.
– Так прекрасно быть матерью! И не переживай, что у ребенка нет отца. Я считаю – это что за отец, который за полтора года ни разу дите свое не видел? Мы и без его присутствия обойдемся. Мы же сильные?
– Да, не знаю, Варвара Даниловна…
– Не переживай. Мужчину сейчас редко нормального встретишь. Тут, девочка, главное, закон знать и управлять им. А сколько в нем лазеек! О! У меня большая практика, скажу тебе …
Долгожданный блеск вспыхнул, сбив Варвару Даниловну с начатого, и своим воодушевлением перевел ее сразу ко второй части беседы.
– Наташенька, я вот, что думаю. Почему тебе не попробовать в нашей профессии? У тебя огромный потенциал, даже дар, а я не вечная. Сначала станешь помощницей – путевка на обучение в местной юридической академии эффектно легла на стол. – Пока у тебя двойные алименты – на себя и на ребенка – спокойно получай второе высшее.
Сколько было умиления, когда Варвара Даниловна смотрела в эти полные молящей благодарности глаза. Язык чуть не сорвался предложить партнерство по окончании учебы, но все же вспомнил о первом вопросе.
– Наташенька, совсем запамятовала. Вот ходатайство, может чего тут добавить?
Наташа опустила взгляд в бумажку.
«Что тут добавить? Тряпка он! Вот что добавить» – Наташа взялась за лоб, пытаясь вникнуть в написанное.
