— Мне жаль вас разочаровывать, но я не настроена болтать. Неудачный день, плохое настроение.
— Так может быть, вместе поужинаем? Вдруг я тот самый антидепрессант? Да не смотрите на меня так, не съем. Мне просто хочется по‑русски пообщаться. Я здесь уже второй год торчу. Друзья редко приезжают.
— Зачем же переселились, если уже через два года так ностальгируете? — пожала плечами Полина, поднимаясь. Жаль, но придется отсюда уйти. От таких, как этот «Александр, можно просто Шурик», так быстро не отделаешься.
Но Александр ее удивил:
— Я художник. У меня была своя галерея в Москве, но потом я решил бросить все и перебраться в Италию. Написать что‑нибудь действительно
— Вы пытаетесь меня разжалобить?
— Скорее заинтересовать. И заманить ко мне на ужин. У меня здесь вилла, совсем недалеко отсюда. Там работает Лучана, и таких замечательных равиоли…
— Не спешите, — Полина поправила сумку на плече и опустила на глаза темные очки. — Я вовсе не собираюсь с вами ужинать. У меня деловая поездка и вряд ли будет свободный вечер. Что ж… Всего хорошего.
— Ну ладно, — поник он. — Но можно я вам хотя бы запишу свой телефон? В вашем журнале? И если свободный вечер все‑таки выдастся, вы позвоните мне? Только предупреждаю: я не маньяк. Это так, на всякий случай.
— Ну ладно, — Поля протянула ему журнал и карандаш. В конце концов, он вежливый и зачем‑то пытается ее развеселить. Пускай запишет. Журнал она выбросит в гостинице. И человека не обидит, и не позволит потревожить свое одиночество.
«Александр, можно просто Шурик» что‑то радостно царапал на задней обложке. У него был почерк начальника — резкий, размашистый.
Худенькое, детское еще запястье обнимал массивный золотой браслет, и это сочетание невинности и кричащего самоварного шика было до того пошлым, что хотелось отвести взгляд, но Анюта сдержалась. Так нельзя. У них только наладились отношения, Лиза сама позвонила и пригласила вместе пообедать, нельзя все портить пустыми замечаниями. К тому же подростки так болезненно относятся ко всему, что связано с их внешностью…
— Очень красиво, доченька, — улыбнулась Нюта. — Но ведь это же подделка?
— Вот еще! — фыркнула Лизавета. — Буду я фальшивки носить. Настоящее, в ювелирном магазине купила.
— Откуда же у тебя такие деньги? — перепугалась Нюта.
— Мам, хорошо, что ты сидишь. У меня такая новость, такая! Меня в кино сниматься берут.
— Да ты что? — ахнула Анюта. — Ты меня не разыгрываешь? Как же это вышло? Господи, неужели у тебя и правда получилось?
— А то! — Довольная Лизавета сияла, Нюта давно не видела дочь такой. — Конечно, было не так просто пробиться, — она потупилась с деланой скромностью. — Но я же у тебя ого‑го! Вчера я подписала контракт, и мне выдали аванс. Сначала я хотела поехать на вещевой рынок и накупить кучу одежек, но потом подумала: это же самый первый гонорар. Нужно что‑то запоминающееся, дорогое, особенное. И купила этот браслет.
«Дуреха моя любимая», — нежно подумала Нюта, любуясь дочерью, которая глаз не сводила с безвкусной безделушки.
— Но что же это будет за фильм?
— Так, ничего особенного, — пожала плечами Лиза. — В кино его вряд ли покажут. Продюсирует Роберт Лэппер, вряд ли ты о нем слышала, но он довольно известный.
— Кто? — рассмеялась Анюта. — Роберт Лэппер? Да моя подруга работает у него.
— Что? — Лиза как‑то напряглась. — Какая еще подруга?
— Неважно. А как будет называться фильм? Я у нее обязательно узнаю. Еще и на съемочную площадку напрошусь.
— Мам, это лишнее, — скисла Лизавета. — Не хочу выглядеть маменькиной дочкой.
— Какая же ты у меня дурочка!
— И названия у фильма еще нет. И вообще, не надо пока ничего подруге говорить. Может быть, еще и не получится ничего.
— Ладно, ладно, как скажешь.
— Мам, — на Лизино лицо вернулась улыбка. — А ведь я и тебе подарок купила.
— Мне? — недоверчиво переспросила Анюта.
Лизавета делала ей подарки, только когда была совсем маленькой — рисовала смешные открытки, вырезала каких‑то кукол, пыталась вышивать картинки. Повзрослев, она предпочитала тратить карманные деньги на себя. Оно и понятно, какие там деньги, а девочка растет: и тушь ей хочется, и красивые колготки, и в кафе, и в кино.
— Вот, — Лиза торжественно протянула ей красивую коробочку.
В красном бархатном нутре поблескивало золотое колечко с жемчужинкой — скромное, старомодное, недорогое.
— Лиза… — Колечко пришлось впору, и Анютины глаза заволокло слезами.
— Мам, ну что ты, — Лизавета протянула ей бумажную салфетку. — Ну что ты, люди же смотрят! Мам, тушь ведь потечет. Кстати, что это за тушь?
— Полина подарила, — всхлипнула Анюта. — Вот уж не думала, что я могу быть такой счастливой.
— Да ладно тебе. То ли еще будет, — Лиза мечтательно улыбнулась. — Я еще стану суперзвездой. Представляешь, приедет к нам передача «Пока все дома», а там мы с тобой!
