Женщины в Иране, 1206–1335 гг. полностью

Рассказ Ибн Баттуты несколько более щедр, чем другие, в том, что касается подробностей об управлении женскими ордами. Он отмечает, к примеру, что на приеме гостей по правую сторону от царственных дам сидела пожилая женщина, а по левую — молодая. Первая описывается как улу хатун, что путешественник перевел как «госпожа визирь», а вторая называется куджук хатун, «госпожа камергерша» императрицы [Там же: 485]. По таким упоминаниям трудно составить четкое представление об обязанностях и функциях этих двух женщин, однако по наблюдениям марокканского путешественника можно предположить, что эти женщины несли определенную ответственность за функционирование женского лагеря и, возможно, за часть его имущества[242]. Были и мужчины-чиновники. Рассказывают, что дочь правителя, Ит Куджук, созывала мужской персонал и отдавала им приказы[243].

Остается вероятность того, что каждая жена монгольского князя или хана имела орду, но до нас не дошли конкретные сведения о них всех. Тем не менее имеющиеся данные свидетельствуют о гораздо более сложной ситуации, когда орды цариц можно проследить по всей Монгольской империи в разные периоды ее развития. Владение такой ордой обычно закреплялось за главными женами богатых людей, если они рожали им сыновей, но эта схема не могла соблюдаться при всех обстоятельствах, и исключения из нее имели место при наличии некоторых определенных условий, таких как личное расположение к конкретной женщине или низкий уровень рождаемости среди правящих монголов на завоеванных территориях. В целом, женщины в Монгольской империи были центрами существенной хозяйственной деятельности, требовавшими квалифицированного персонала для надзора за их работой[244]. Такой персонал, похоже, в целом ускользнул от внимания историков, но наличие амира ордо, мужских и женских пажей и наложниц говорит о том, что орды хатунов имели внутреннюю структуру, которая способствовала их хозяйственной деятельности[245]. Наконец, другие аспекты управления ордой, которые встречаются в источниках, такие как отправление правосудия, банкеты, приемы и дипломатические собрания, несомненно, также требовали участия специализированных слуг[246].

Орды хатунов функционировали как места, где можно было хранить богатство, распоряжаться им и использовать его для влияния на политическую жизнь Монгольской империи. Однако эти возглавляемые женщинами лагеря должны были аккумулировать постоянный поток ресурсов для поддержания и в идеале умножения богатства этих женщин. По мере роста Монгольской империи ее экономика находила новые возможности и диверсифицировалась с возникновением различных прибыльных видов деятельности. Монголы прошли путь от преимущественно скотоводческого хозяйства с ограниченной торговлей в ранний период жизни Чингисхана до сложной экономической системы, которая не только включала глобальную торговую деятельность от Китая до Черного моря, но и сочетала некоторые характеристики кочевой экономики с налоговыми системами ряда оседлых сообществ, которые они завоевали. В следующих разделах будет рассмотрено участие женщин в этой сложной экономике и изучены сферы женской экономической активности в эпоху Чингисхана, а затем ее трансформация в Государстве Хулагуидов. Чтобы облегчить понимание этого развития, данный раздел разделен на три подраздела, в которых рассматриваются, во-первых, аспекты роли женщин в степной экономике при жизни Чингисхана; во-вторых, в объединенной империи после смерти Чингисхана до правления Мункэ-хана (пр. 1251–1259) и, наконец, экономическая роль женщин в ильханидском Иране. В последнем подразделе особое внимание уделяется внедрению двойной системы, чтобы приспособить традиционную монгольскую систему сбора податей к той, с которой они столкнулись в Иране, что привело к возникновению новых моделей взыскания налогов в пользу хатунов.