В ноябре 1988 года ее труп обнаружили в одном из загородных ночных клубов в сорока километрах от Буэнос-Айреса. Сразу же было объявлено, что она умерла от отека легких. Потом возникли слухи о самоубийстве — были и для них основания. Но дольше других просуществовала версия, что смерть миллиардерши — это месть ЦРУ за отказ от сотрудничества…
Похоронили ее на острове Скорпиос, который, по замыслу Аристотеля Онассиса, должен был стать райским уголком Земли. Вместо этого он превратился в семейный склеп…
Со стороны может показаться, что блестяще проведенная подстава закончилась ничем, что вся энергия ушла в свисток… Обманчивое впечатление! Программа максимум — внедрение наших людей в элитный клуб западных капитанов индустрии через Кристину Онассис — была выполнена. Но это уже совсем другая история.
В окопы невидимых фронтов тайной войны, которую вел КГБ против западных спецслужб и против так называемых «диссидентствующих элементов» было рекрутировано бессчетное количество секретных помощников — агентов. Подавляющее их большинство — представители уникальной российской прослойки — интеллигенции. Золотой фонд нации. Их не встретить на пашне и у доменных печей. Они — в дипломатических миссиях и в божьих храмах, в конструкторских бюро и во всемирно прославленных театрах…
В середине 1950-х глава Второго главка КГБ СССР генерал-лейтенант О.М. Грибанов вознамерился завербовать посла Франции в Москве мсье Мориса Дежана. По решению генерала, одну из ключевых ролей в вербовочной разработке француза (сейчас уже никто не возьмется утверждать, какую именно!) должна была сыграть Фаина Георгиевна Раневская. Но для этого ее еще надо было завербовать.
Существовало расхожее мнение, что народная артистка СССР Фаина Георгиевна Раневская, будучи рисковой женщиной, не побоялась отклонить предложение, сделанное ей генералом Грибановым. Предложение сотрудничать с органами госбезопасности.
Начнем с того, что не генерал сделал ей это предложение.
Олег Михайлович при своем маленьком росте обладал недюжинной гипнотической силой, подавляющим даром убеждения и бескомпромиссностью — неспроста подчиненные называли его «маленьким Бонапартом».
Кроме того, О.М. Грибанов был известен в интеллигентской среде как «укротитель» Будапештского восстания 1956 года, поэтому одно упоминание его фамилии априори подавляло волю собеседника.
Так что, сделай он
В силу своей занятости и других обстоятельств генерал на встречу с Раневской послал молодого опера по фамилии Коршунов, у которого за душой было лишь начальное образование и двухлетнее производственное обучение на токаря на заводе «Красный Октябрь».
Предполагалось, что это будет моментальная вербовка в лоб.
Предполагал, как выяснится, Грибанов, а располагала Раневская!
Потому что она проявила себя не только гениальной сценической артисткой, но и величайшей актрисой по жизни, обведя Коршунова вокруг пальца, как мальчишку. В общем, шельма, а не женщина!
Коршунов начал вербовочную беседу, как тогда было принято, издалека.
И о классовой борьбе на международной арене, и о происках иностранных разведок на территории СССР поведал Раневской.
Процитировал пару абзацев из новой, хрущёвской Программы КПСС, особо давил на то, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. Но! Беда в том, что проклятые наймиты империализма в облике иностранных секретных служб пытаются подставить подножку нашему народу, семимильными шагами движущемуся к светлому будущему всего человечества — коммунизму.
Невзначай напомнил также и о долге каждого советского гражданина, независимо от его профессиональной принадлежности, оказывать посильную помощь органам государственной безопасности в их ратном труде по защите завоеваний социализма…
Словом, подал Коршунов себя в наихудшем свете — выступил в роли лектора сельского клуба, а не вербовщика. И великая актриса его сразу раскусила, догадалась, к чему клонит визави, но виду не подала.
Стукачество в артистической среде всегда, даже при царях, было распространенным явлением. Весь бомонд, не таясь, обсуждал его. Оно было притчей во языцех. А уж вокруг Фаины Георгиевны… Там вообще, агент на агенте сидел. Ей ли было не знать, что все ее коллеги-артисты уже давно завербованы, так что это Коршунов считал, что он ведет игру с закрытыми картами, имея старшие козыри на руках… Для нее же все его потуги были секретом Полишинеля.
…Вслушиваясь в страстный монолог Коршунова, Раневская прикидывала, как ей ловчее уйти от предложения, которое, конечно же, должно последовать в заключение пламенной речи этого трибуна из гэбэ.
Сначала она провела кинжальную разведку боем. Спросила:
