В марте 1903 года избранному кругу меценатов парижского Музея Востока было обещано нечто до той поры невиданное и весьма экстравагантное. Пока импресарио «Леди МакЛеод» объяснял собравшейся элите религиозную символику шоу, по залу разливался дурманящий аромат восточных благовоний. В такт загадочной музыке, словно льющейся из дудочки заклинателя змей, медленно поднялся шелковый занавес. Из мерцающих золотых и серебряных бликов бесшумно возникла сказочная грация и начала танцевать. Один за другим она сорвала с себя куски воздушной ткани, пока на ее смуглом теле не остались лишь сверкающие золотом цепи и ожерелья из мерцающих камней.
…Искушенные парижские снобы были очарованы пряной диковинкой. Увиденное ими было чем-то на грани греха и искусства. В ту ночь разгорелась слава Маргарет. Она нашла свое лицо и тут же поведала публике заранее заготовленную автобиографию:
«Родилась я в Южной Индии, в браминской секте, где мой отец был святым, а четырнадцатилетняя мать — танцовщицей храма, которая, едва родив меня, тут же отошла в мир иной. Я воспитывалась браминскими священниками, от них и получила имя Мата Хари, что означает “Глаз Утренней Зари”.
Я много лет обучалась тому же искусству, которым в совершенстве владела моя мать, — искусству религиозного эротического танца. В тринадцать лет я, готовясь расстаться с невинностью, была посвящена в тайны Веры и Любви. В ночь прихода Весны я впервые танцевала нагой на гранитном алтаре Великого храма Канда-Свану.
Однажды меня увидел молодой офицер. Он был поражен красотой моего тела и печалью, источаемой моими глазами. В гневе от мысли, что я стану рабой храмовых жрецов-распутников, он похитил меня. В знак благодарности я родила ему сына. Но сына отравил слуга-брамин, а я, обезумев от горя, задушила его собственными руками. Но беда преследовала меня: мой муж умер от лихорадки. Я не могла вернуться к алтарю и уехала в Европу, чтобы раскрыть всем великие тайны мистической эротики Востока…»
Эта трогательная и, вместе с тем, от начала до конца лживая история довела парижскую богему до экстаза, и Маргарет стала сенсацией. «Леди МакЛеод» исчезла. Родилась Мата Хари — священная танцовщица храма.
Выступления Маты Хари в течение нескольких сезонов оставались самым модным явлением парижской жизни. Она без стеснения требовала гонорары и ей никогда не отказывали.
Пара тысяч золотых франков за танец представлялась высшему свету умеренной ценой (в те годы средний заработок во Франции составлял 5 франков в день). Кроме того, каждый танец приносил ей улов в виде двух-трех поклонников. Это были отпрыски европейских монархических династий, совершавших кинжальные набеги в Париж; это были члены французского правительства; это были юные офицеры и убеленные сединами генералы из многих стран. Без преувеличения, Мата Хари пользовалась таким громким успехом у великосветских волочил, что иногда не успевала… им пользоваться. Была она, ну, прямо-таки, нарасхват!
Откровенным эротизмом выступлений она потрясла всю континентальную Европу. Ее приняли в балет Монте-Карло. Лишь Сергей Дягилев, в то время гастролировавший в столицах Старого Света, не пожелал взять ее на роль прима-балерины в свою труппу. Впрочем, его отказ нисколько не нарушил привычного хода событий. К ее восторгу, словосочетание «таинственная Мата Хари» неизменно оказывало на мужчин наркотическое действие. Но к 1907 году Париж начал уставать от Маты Хари.
…Молодость осталась позади, и Мата Хари, прячась от кредиторов, пытается найти контракты в Лондоне. Однако англичане быстро поняли, что на самом деле она — вульгарная танцовщица парижского светского дна. Лондон отверг ее, но Берлин, всегда отличавшийся своей тягой к грубой эротике, принял тридцатилетнюю танцовщицу-стриптизершу еще более шумно, чем Париж. Теперь в Берлине она развернула бурную деятельность — «дипломатию подушек» — в постелях самых известных сынов Фатерлянда: кронпринца Вильгельма и его зятя, герцога Брауншвейгского.
13 января 1917 года Мату Хари арестовали. Предварительное следствие вел опытный следователь французского военного министерства Луи Бушардон, участвовавший в ряде политических процессов того времени. После ознакомления с материалами, изобличавшими Мату Хари как немецкую шпионку, он бесповоротно убедился в том, что бесчисленных, ничем не подкрепленных донесений французских секретных агентов о действиях Маты Хари гораздо больше, чем фактов, которые могли бы явиться реальными уликами ее шпионской деятельности. Однако на суде Бушардон, идя в фарватере не менее «бесповоротных» установок правительственных чиновников, вынужден был придерживаться обвинительного уклона.
