С незапамятных времен известно, что миром правит любовь. Французский писатель и историк Ги Бретон решил доказать, что ради коротенького «да» любимой женщины государственные мужи объявляли войны, запрещали религии, принимали абсурдные законы, то есть вершили историю под влиянием страсти к даме сердца. Такой взгляд на историю спорный, но удивительно увлекательный.
Посвящается Франсуа Перье
Что до меня, я предпочитаю жизнь во всех ее проявлениях.
Есть некоторый риск в попытке доказать, что в основе всех значительных событий находится женщина и, разумеется, любовная история, зачастую достаточно легкомысленная. Некоторых строгих или лицемерных критиков это раздражает, и они со всей резкостью выражают свое возмущение автору, который вознамерился отождествить кулисы истории с будуаром фавориток…
Они, например, пишут:
«Он слишком большое внимание уделяет сексуальным отношениям; слишком много намеков на мало серьезные факты; это насмешливый фавн, заглядывающий через плечо Клио в попытке увидеть ее грудь…» Или вот еще: «Он просто не способен прикоснуться к женщине без того, чтобы не стащить с нее юбку через голову».
Я не знаю, что думаете вы по поводу этих двух фраз. Меня же они оставляют совершенно равнодушным.
Даже притом, что первая была написана Сент-Бевом, а вторая принадлежит Жорж Санд и что обе касаются историка Мишле…
Сколь счастлива жизнь, начавшаяся с любви и закончившаяся блестящей карьерой.
12 сентября 1822 года в 8 часов утра на монмартрском лугу в присутствии двух секундантов сошлись два человека с пистолетами в руках.
Один из них, бывший наполеоновский солдат, лет пятидесяти, рослый, могучий, краснолицый, по имени Бонафу.
Другой — лет двадцати пяти, маленький, щуплый, в больших очках, скрывавших половину лица. Звали его Адольф Тьер.
Причиной их ссоры была, разумеется, женщина. В Эксе, где он, молодой студент, изучал право, Адольф Тьер влюбился в м-ль Бонафу и пообещал на ней жениться. По окончании учебы он приехал в Париж в надежде добиться там успеха, познакомился с молодыми женщинами, чье положение в обществе могло помочь ему в его честолюбивых замыслах, и поспешил забыть свою маленькую провинциалочку. Тогда г-н Бонафу сел в дилижанс и отправился в столицу, с тем чтобы потребовать от молодого Растиньяка выполнить свои обязательства.
Адольф объяснил, что положение редактора газеты «Конститюсьоннель» не позволяет ему в данный момент обзавестись женой. Услышав это, старый служака вызвал его на дуэль.
Вот почему эти два человека, чуть было не ставшие тестем и зятем, оказались однажды утром на лугу.
По сигналу, данному одним из секундантов, г-н Бонафу выстрелил, но промахнулся. Тьер как настоящий игрок сделал выстрел в воздух. Дуэль была окончена.
Дуэлянты разошлись, не помирившись, и по ухабистой дороге порознь направились в Париж.
Сидя в глубине кареты, Адольф Тьер ехал в задумчивости и печали. Он думал о том, что этим выстрелом в небо Монмартра он поставил последнюю точку в своей жизни молодого провансальца.
За овальными стеклами очков поблескивали его кошачьи глаза:
— Теперь, друзья мои, — произнес он, — надо завоевывать Париж…
Ради достижения своей цели маленький марселец, чьи родичи были греками , был вполне готов воспользоваться любыми средствами, в том числе и услугами дам . Впрочем, поначалу, его все же удерживала некоторая робость. Его любовный опыт был невелик, и он боялся показаться новичком в глазах прекрасных аристократок, покровительства которых надеялся добиться. Педантичный в отношениях с женщинами, как некогда в учебе, а впоследствии и в политике, он решил взять несколько уроков в объятиях опытных женщин. Теперь его видели едва ли не каждый вечер в компании девиц, не обремененных чрезмерной добродетелью. Эти доблестные особы, сами того не подозревая, умелой рукой доводили до блеска то оружие, которое маленький журналист очень скоро использует для завоевания парижских салонов.
Шарль Помаре. Истинный глава государства, господин Тьер.
Человек упорный и умный, Адольф Тьер очень быстро достиг уровня своих учителей. Он сам ставил перед собой смелые задачи и решал их с редкостным искусством и ловкостью, которые могли бы привести в восхищение самих авторов Кама Сутры.
И только после этого он осмелился начать ухаживать за женщиной из высшего света.
Торопясь к финишу, он сразу же начал метить высоко и повел наступление на Доротею Курляндскую, герцогиню де Дино, племянницу и непостоянную любовницу г-на Талейрана.
«Она была, — пишет Андре Жермен, — на несколько лет старше него; для дебютанта в журналистике и политике связь с подобной женщиной можно считать блистательным началом».
Разумеется, навыки, приобретенные Адольфом в постели дам Пале-Рояля, привели очаровательную герцогиню в восторг. Как-то утром, после одной особенно удачной ночи, она отправилась к своему дядюшке и принялась нахваливать ум маленького провансальца, его эрудицию, уверенность в суждениях и глубину политических взглядов.
