Женьшеневая карамель полностью

— Как себя чувствуешь? — интересуется Минхёк, усаживаясь на место рядом с Тэджи, которое она для него заняла. — Выглядишь немного… — он явно подбирает деликатное слово: — Помято.

Собрание вот-вот начнётся, а Тэхёна всё ещё нет. После того первого злополучного дня, когда Джи сидела спиной к входной двери и была поймана врасплох, она теперь сидит всегда лицом ко входу. Больше никаких непредвиденных казусов — врагу нужно смотреть бесстрашно в глаза, тогда он сам будет бояться.

— Болит голова и дико хочется пить, — Джи с досадой смотрит на практически пустую бутылку воды, которую успела осушить, пока остальная съёмочная группа рассаживалась за овальный стол в переговорной. — Я чувствую себя пузырём.

— Не удивительно, — усмехается Хёк. — Я и не подозревал, что в тебя может влиться столько алкоголя.

Вот человек, который точно может стереть пелену с запотевших очков вчерашней ночи. Но Джи не успевает задать волнующий вопрос, как Хумин дважды хлопает по столу, призывая к тишине:

— Прошу внимания! — начинает он. — Надеюсь, все вчера хорошо отдохнули? — присутствующие одобрительно закивали, благодаря начальство за такой прекрасный тимбилдинг. Но стоит Джи искоса посмотреть на Хумина, как она тут же режется о его колкую полуулыбку, адресованную лишь ей. — Приятно видеть, что несмотря на нашу вчерашнюю маленькую вечеринку, все ответственно подошли к посещению сегодняшнего собрания.

— Сценарист Кан Тэхён отсутствует, — раздаётся голос кого-то с другого конца стола, а слева от Джи фыркает Минхёк:

— Вот же крыса, — шепчет он, чуть наклоняясь в сторону Тэджи, чтобы никто больше не услышал. — Такой всех своих сдаст и глазом не моргнёт.

Понятное дело Джи обратила внимание, что Тэхёна нет на работе — она ведь его высматривала, как только приехала на киностудию. Но даже в мыслях не было сдавать его перед начальством. Это только их война, и Мин Тэджи поклялась вести честную игру, как бы вокруг не было грязно.

— Спасибо, что уведомили, господин Ким, — благодарит «стукача» Хумин, улыбаясь настолько приторно, что господин Ким, в этот момент рискует заработать диабет. — Сценарист Кан отсутствует по уважительной причине. И он заранее уведомил об этом мою помощницу. Так что, я предлагаю на этом не останавливаться и поскорее приступить к действительно важным вещам, — говорит с таким непроницаемым лицом, что не понятно: он правда желает обсудить работу или хочет принизить стукача. — Например, почему вчера посреди съемочного дня один ряд софитов, за которые Вы, господин Ким, отвечаете, перестал работать?

…кажется, всё же второе.

Никакой уважительной причины для объяснения своего прокола стукач Ким не находит. Поэтому начинает экспромтом бормотать нелепые отговорки: мол, он поручил передать информацию о поломке своему ассистенту. Ассистент — совсем юный парень, сидящий по левую руку от самого стукача Кима — заявляет, что никаких извещений о поломке не получал, и вообще впервые об этом слышит. А на последующий вопрос от продюсера Пак Хумина: «Кого именно Вы просили передать информацию о поломке?», — господин Ким так и не даёт внятного ответа.

Хотел унизить Тэхёна, а в итоге сам опозорился. Дилетант.

— Ха, за собой бы лучше следил, — только и усмехается себе под нос Минхёк, чёркая неочевидные узоры на листе бумаги, а Джи согласна закивает головой.

Кажется, сегодня Пак Хумин всем дал ясно понять, что стоит в первую очередь смотреть за собой, а не за другими. Остаток собрания проходит вполне спокойно, но как только Хумин объявляет, что собрание окончено, стукач первым вскакивает с места и покидает переговорную. Скорее всего, ему за эту выходку светит выговор — в Корее не принято подобное выражение протеста. Но Джи надеется, что стукач Ким получил хотя бы минутное удовлетворение от этого бунта.

— Голодная? — спрашивает Хёк, неспешно поднимаясь со стула и забирая со столешницы блокнот с заметками и мобильник. — Если ты не занята, то я бы перекусил. Не успел утром позавтракать и ужасно мечтаю о чём-нибудь остреньком. Самое то от похмелья.

— А ты знаешь толк в правильных завтраках после пьянки, — подмечает Джи, поднимаясь следом. — Я бы не отказалась съесть хэджангук.

— Тогда на поиски похмельного супа, — командует он и спешит протиснуться между толпящимися у входа коллегами.

И всё-таки, киностудия — другой мир. Полностью обособленный и автономный. Это маленький город внутри города. И дело даже не в павильонах с декорациями и макетами улиц. Его вторая половина, которая прячется по ту сторону камеры — люди, прячущиеся по ту сторону камеры — всё это имеет свою важность. И этим людям, важным для функционирования единого организма, тоже нужно восполнять энергию.

Гастро-дворик — квинтэссенция всех бездельников. Точнее, сюда приходят те, кто устал от душного офиса или прикрывает своё безделье очередным перерывом на кофе. Тэджи и Минхёк вот заслужили острый суп, а парочка стажёров за соседним столиком откровенно пытаются оттянуть начало рабочего дня. Хорошо, что эти ребята не из их группы.