— Нет, спасибо, мы сами, — спешит отказаться Сындже, и официант кланяется, желая хорошего вечера, и уходит. — Обожаю сочную свинину, — Сындже уже снял пиджак, и теперь закатывает рукава белой рубашки, тут же забирая со стола щипцы и ножницы, чтобы нарезать свинину на более мелкие кусочки прямо над решёткой.
Мясо такое сочное, что тут же начинает приятно шкворчать, будто цикады летним вечером. В животе у Джи моментально всё скручивает от предвкушения вкусного ужина, а рот наполняется слюной, что приходится давиться голодом, томясь в ожидании вместе с кусочками свинины, уже лежащими на решётке. Хумин мастерски встряхивает бутылку соджу, будоража в узком горлышке торнадо, а потом ловко открывает её, разливая по стопкам. Джи всегда нравилось, как он это делает, будто настоящий профи — профи алкоголизма. Но она никогда так не шутила, ведь сама никогда не отказывается от выпивки. И уже собирается взять одну из рюмок, как Сындже выкладывает ей на тарелку первые кусочки мяса.
— Тебе, как пострадавшей, первая порция, — улыбается он, а Джи тут же ставит рюмку обратно, вспоминая, что клялась больше не пить спиртное в этой компании.
— Я тоже пострадавший, — выглядывает из-за её плеча Тэхён, не желая терпеть к себе пренебрежение.
— Друг, обижаешь, — Сындже тянется через Джи, чтобы положить Тэхёну на тарелку несколько оставшихся кусочков и тут же выкладывает на решётку следующую партию.
— За что выпьем? — Хумин поднимает стопку, и все тут же разбирают свою выпивку. Даже Сындже на секунду отвлекается от готовки, освобождая одну руку от ножниц, чтобы выпить во всеми.
— За здоровье? — предлагает Минхёк, и все прыскают смехом, чокаясь.
— А ты чего? — Шиву смотрит на сестру, сидящую прямо напротив него.
— Сегодня без меня, — бубнит она, уже запихивая в рот кусок мяса, завёрнутый в лист периллы. Чувствительность вкусовых рецепторов активируется на максимум, и Джи даже прикрывает глаза от удовольствия — первая еда за день и такая вкуснятина.
— Беременна? — усмехается Хумин, и Тэджи тут же бьёт его ногой под столом.
— Эй, меня-то за что? — подскакивает Сындже.
— Прости, — тут же извиняется Джи, сожалея о том, что приложила к пинку больше силы, чем следовало. — Сильно больно?
— До свадьбы заживёт, — усмехается Сындже и тут же запивает нелепую шутку соджу.
— Так почему ты не пьёшь? — переспрашивает Шиву, всё ещё не сводя с сестры взгляд.
Он что, специально это делает? Ему мало их ссоры в переговорной, как Шиву решил отыграть второй акт уже в ресторане?
— Просто не хочу, — щурится Джи, мысленно прося Шиву заткнуться.
— Не бойся, эти брюки не жалко заблевать, — бубнит Тэхён где-то справа от Джи, и она в последний момент сдерживает себя, чтобы не пихнуть его в больную руку.
— А ты чего это решил выпить? — она кивает на его уже пустую рюмку.
— За руль я сегодня вряд ли сяду, — он чуть приподнимает локоть, демонстрируя свою лангету. — Если ты уже успела забыть, то напоминая — я из-за тебя чуть не умер.
— Ну не умер же, — шипит она.
— Сестрёнка, тебе стоит выпить, а то ты какая-то агрессивная сегодня, — Шиву делает глоток, но давится, как только Джи снова поворачивает на него голову:
— Не доводи меня, Вуши, — чуть повышает голос она, а Шиву вытирает с подбородка пролитый алкоголь.
— Эй, не на людях же! — он морщится, ища взглядом салфетку, чтобы вытереть мокрую руку, и Химин подаёт ему всю подставку.
— А называть меня Тэ-Тэ про всех, значит, можно? — почему-то в тот момент, когда он так назвал её на рабочем собрании, то даже не подумал, какого ей было.
Разговаривал так, будто она его глупая маленькая сестра, которую нужно воспитывать. Джи, конечно, и сама виновата — перегнула палку. Могла всё высказать брату наедине. Но, видимо, бес попутал. Теперь она обо всём жалеет, но признавать свою неправоту всегда было сложно — тем более, перед Шиву.
— А меня в детстве дразнили Хёк-хрюк, — встревает Минхёк, привлекая к себе внимание. — Детям на площадке всегда казалось, что мой нос похож на пятачок.
Он дотрагивается пальцем до кончика носа, вздёргивая его, и крутит головой, чтобы все за столом могли получше разглядеть его несуществующий недостаток.
— Да, в этом что-то такое есть, — кивает Тэхён, тыча в него палочками для еды, которыми прежде выкладывал мясо на лист периллы.
— Это что, я сейчас твоего сородича зажарил? — Сындже произносит это с таким искренним сочувствием, как будто вовсе не шутит.
— Ты моего брата спалил! Живодёр! — вскрикивает Мынхёк, и Сынджи опускает взгляд на решётку, где горят кусочки свинины.
— Чёрт! Чёрт! — выругивается он, тут же спеша перевернуть подгоревшие с одного бока куски.
Джи совсем не замечает, как смеётся над нелепостью ситуации — звонко и искренне. Кажется, в первые за этот день она расслабляется, наблюдая, как Сынджи корчит гримасы, понимая, что испортил эту партию. Хотя не всё так ужасно, как могло было бы быть.
— Слышь, — хрипит Тэхён, но Тэджи не сразу обращает на него внимание. — Приём! — он пинает её ногой под столом, вынуждая посмотреть на себя. — Помоги мне.