Они ещё обсуждают какие-то детали предстоящей поездки. Хумин уверяет, что знает ещё одного надёжного человека, который поедет с ними, а Джи догадывается, что он имеет ввиду Шиву. Но после того, как вопрос со стилистами прояснился, Тэджи больше ни о чём не переживает. Лишь беззаботно подпирает щёку кулаком, не сводя взгляда с Джинсо, пока тот не садится обратно на своё место.
Все единогласно решают, что недели будет достаточно для подготовки. Тэхён доделает последние правки к сценарию, который они с Джи почти закончили для другого эпизода, а она начнёт работать над новым.
— Я пришлю Вам свои заметки, сценарист Мин, — внезапно произносит Джинсо, отвлекая Джи от планшета, на который она переключилась, как только айдол сел обратно на своё место. И так слишком долго пялилась на него — нужно держать себя в руках.
— Мне? — почему-то удивляется она.
— Да, у Сындже же есть Ваши контакты?
— Есть, — нерешительно кивает она, не позволяя себе поверить, что сам Ким Джинсо напишет ей лично.
— Тогда, спишемся, — подытоживает он, выходя из-за стола и покидая переговорную, раскланявшись перед всеми.
— Спишемся… — бормочет Джи, как заворожённая, глядя ему вслед.
— Ты совсем из ума выжила? — прямо с порога заявляет Тэхён, как только входит в офис.
Джи даже не оборачивается на него, лишь по привычке закатывает глаза, продолжая заваривать себе чай.
— И что опять не так?
Такое поведение Кан Тэхёна уже, кажется, совсем её не удивляет. Проще не обращать внимание на его истерики, и тогда он сам быстро успокаивается.
— Ты же откровенно на него пялилась! — продолжает возмущаться Тэхён, проходя к своему столу и с грохотом швыряя на него планшет.
Чёрт, Джи и сама знает, что слишком увлеклась. Но как можно было не смотреть, когда он так рядом? Ким Джинсо, на которого она годами смотрит, как только открывает глаза по утрам, находится с ней в одном помещении — как тут сдержаться? Да любая фанатка готова пойти даже на криминал, чтобы оказаться на месте Мин Тэджи. Если она кому-то когда-то всё же расскажет об этом, то за долю секунды станет легендой их фанатских форумов. Но ей не нужно всё это — если Ким Джинсо и дальше будет считать её надёжным работником, то она в могилу унесёт все его секреты.
— Ты преувеличиваешь, — как можно безразличнее ведёт плечом Джи, забрасывая заварку в чашку с кипятком.
— Я сразу заметил. Думаю, Ли Джун тоже обратил внимание.
Видимо, Кан Тэхён думает, что эти угрозы что-то значат Джи. Но с Ли Джуном у них хорошие отношения — тем более, что ему всё известно.
— А ты зачем смотрел на меня? — она забирает чашку, разворачиваясь, но тут же налетает на Тэхёна, едва не расплескав кипяток: — Ты чего подкрадываешься?
— А ты чего такая резкая? — он так и смотрит на неё сверху вниз, а она без страха смотрит в ответ. — Аккуратнее, — он снова зачем-то говорит тише — как и тогда в туалете. И Джи прищуривается, будто так может лучше разглядеть телесуфлёр его мыслей в карих радужках.
— Это ты аккуратнее, — цедит она, прикрывая край чашки свободной рукой.
— А то что? — так же тихо.
— А то можешь обжечься, — так же надменно.
Никто не хочет первым прерывать зрительный контакт, и только чашка горячего чая отделяет Тэджи от необдуманных действий Кан Тэхёна.
— Сама не обожгись, — он делает ещё шаг навстречу, и Джи немного отшатывается назад, чувствуя, что упирается в край столешницы — бежать некуда.
Но Тэхён отходит в сторону, беря одну из чистых чашек и наливая в неё кипяток.
Рукава его персиковой рубашки закатаны до локтей, на левом запястье кожаный ремешок наручных часов, а под медовой кожей путаются вены. Кудрявая чёлка Тэхёна кажется такой мягкой, что хочется накрутить на палец одну из тёмных спиралек.
— На меня ты тоже будешь пялиться? — не поворачивая головы, произносит Тэхён, и Джи вздрагивает, в панике отворачиваясь. — Любуйся, я не против, — он всё же поворачивается на неё лицом, опираясь здоровой рукой о столешницу.
— Я просто ищу конфеты, — на ходу придумывает оправдание Джи, осматриваясь по сторонам, но замирает, как только Тэхён вытаскивает из кармана синий фантик какой-то карамельки:
— Угощайся, — протягивает ей конфету, но Тэджи лишь вскидывает брови, забирая из открытой пачки последнюю засохшую печеньку с шоколадной крошкой.
— Ломай зубы сам, — бубнит она, пытаясь разгрызть печенье.
— Да что ты, — фыркает Тэхён, убирая конфету обратно в карман песочных брюк. — Будешь потом плакать, а я — так и быть — подставлю тебе свою жилетку.
— Не дождёшься, — закатывает глаза Тэджи, макая печенье в чай, чтобы размягчить. — У меня крепкие зубы.
— Я не про зубы, — говорит Тэхён, забирая со стола кружку жасминового чая. — Про Джинсо, — серьёзно произносит он, снова поворачиваясь на неё. — Не обольщайся его добротой. Он — как и мы — просто делает свою работу. И когда проект закончится, он сядет в свою тонированную машину и уедет в закат. А ты будешь убиваться из-за разбитого сердца.
— Это другая любовь, — отрицательно мотает головой Джи. — Я восхищаюсь им: как человеком и как артистом. Думаешь, я не знаю, что случится, когда закончатся съёмки?