– Милая дамочка! В мою задачу не входят поиски справедливости. Если уж на то пошло, мне это глубоко безразлично.
– Оно и видно.
– Мне по барабану, кто прав, а кто виноват! Кто кого соблазнил, кто кому не доплатил, кто чья дочь, а кто чей любовник! Моя задача простая и унылая – найти убийцу. И я нашел. А что касается справедливости, гуманности, терпимости и прочих прекрасных качеств человеческих, то для них есть суд. Вот суд пусть и решает, кто прав, а кто виноват. Не мое это дело. Мне говорят – дайте убийцу. Я говорю – возьмите, вот он. И делайте с ним все, что хотите! Моя задача выполнена.
– Конечно, – кивнула Касатонова. – Всем нужен убийца. И вы этих убийц поставляете в необходимом количестве.
– Боже! Какую чушь вы несете, Екатерина Сергеевна! Хотите... Хотите, Юшкова при вас, вот сейчас, сию минуту, подтвердит все свои показания?
– Хочу, – прошептала Касатонова.
– Хорошо!
Убахтин нажал неприметную кнопку на своем столе, и через некоторое время в дверях появился щуплый паренек в зеленоватой форме, в косо сидящей на голове фуражке, со сдвинутой набок пряжкой ремня.
– Юшкову сюда!
Конвоир вышел, осторожно прикрыл за собой дверь, и тут же послышался грохот удаляющихся шагов – сапоги на парнишке тоже, похоже, были не по размеру.
Несмотря на всю бессмысленность возражений Касатоновой, продиктованных не столько многозначностью фактов, сколько обычной женской логикой, которая если и не идет поперек мужской, то где-то рядом, в стороне, что-то в ее словах зацепило следователя, заставило его если не усомниться в очевидности той картины преступления, которая сложилась в папке уголовного дела, то хотя бы еще раз взглянуть на эту картину. Видимо, не все подробности преступления в сознании Убахтина стыковались без зазоров и накладок. И его что-то смущало в этом убийстве.
– Если Юшкова сказала, что Балмасов убит выстрелом в затылок, – медленно проговорил Убахтин, – значит, она там была. Юшкова была на месте преступления.
– Она этого и не отрицает.
– Да, не отрицает.
– Я сама ее видела выходящей из дома.
– Что?!
– Я же вам говорила – ее машина ждала. С включенными габаритными огнями. Как раз за нашим домом.
– Время? – сипловато спросил Убахтин.
– Что-то около одиннадцати.
– Вечера?
– Разумеется.
– А по заключению экспертов убийство произошло около десяти вечера.
– Эксперты могут и ошибиться, – невозмутимо произнесла Касатонова.
– Если они ошиблись на час в одну сторону или на час в другую сторону, это не меняет сути происшедшего.
– А в чем суть происшедшего?
– Убит человек. И Юшкова имеет к этому прямое отношение. Я допускаю, что она была не одна, но то, что она тоже приняла участие в печальных событиях того вечера, для меня совершенно бесспорно.
Наступило молчание.
Касатонова и Убахтин продолжали мысленно перебирать известные им обстоятельства убийства, примеряя их к Юшковой, как примеряет портной еще незаконченный пиджак, удлиняя его, укорачивая, приметывая рукава, воротник, снова их отрывая, снова прикладывая, добиваясь совершенства, добиваясь правильной стыковки.
– Я, кажется, знаю, где пистолет, – неожиданно проговорила Касатонова. Но теперь ее взгляд был направлен скорее внутрь самой себя – она изумлялась собственным словам.
– Так, – крякнул Убахтин и невольно осел на своем стуле. – Я не ослышался, Екатерина Сергеевна?
– Не знаю... Но я, кажется, знаю, где нужно искать пистолет.
В этот момент раскрылась дверь и вошла Юшкова. Следом за ней в кабинет опять просочился конвоир и вопросительно посмотрел на Убахтина.
– Подождите в коридоре, – сказал он. – Минут пятнадцать.
Юшкова выглядела осунувшейся, лицо ее без подкрашивающих средств выглядело сероватым, но, в общем, спокойным, даже какая-то терпеливость в нем просматривалась, как бы жалея следователя, она согласилась уделить еще немного времени его бестолковым вопросам.
– Садитесь, – сказал он, показав на стул.
– Здравствуйте, – Юшкова увидела наконец Касатонову. – Мои слова сбываются.
– Какие?
– Если вы помните, я что-то сказала о вашей неотвратимости. Когда вы приносили повестку. Я тогда сравнила вас с шумным духом.
– Было, – кивнула Касатонова.
– Случайные слова часто оказываются самыми верными. Ваша повестка так и не пригодилась. Не успела я воспользоваться приглашением. Юрий Михайлович опередил меня и сам заявился в мою квартиру.
– Изменились обстоятельства, – смешавшись, сказал следователь. – Елена Ивановна... Есть несколько вопросов. Не возражаете?
– А мне позволено возражать?
Юшкова села на стул в сторонке, закинула ногу на ногу, осмотрелась.
– Тогда начнем.
– Сигареткой угостите, Юрий Михайлович?
– Прошу, – Убахтин вышел из-за стола, протянул Юшковой пачку сигарет и, когда она взяла одну, поднес зажигалку. – Может быть, это не столь роскошные сигареты, как те, к которым вы привыкли, но, как говорится, чем богаты, тем и рады.
– Ваши дороже, – сказала Юшкова.
– А ваши в доме убитого.
– Как я понимаю, разминка закончилась?
