— Превосходное правило, — сказал Ковиньяк, — однако же при всех сделках назначают какой-нибудь срок.
— Хорошо, — отвечал герцог, — назначим неделю.
— Извольте, неделю.
— А если мы не заплатим и через неделю? — спросил Лене.
— В таком случае, — отвечал Ковиньяк, — солдаты опять принадлежат мне.
— Справедливо! — сказал герцог.
— И я делаю с ними, что хочу.
— Разумеется, ведь они ваши.
— Однако же… — начал Лене.
— Все равно, — сказал герцог советнику, — ведь они будут заперты в Вере.
— Все-таки я не люблю таких покупок, — отвечал Лене, покачивая головою.
— Однако же такие сделки очень обыкновенны в Нормандии, — заметил Ковиньяк, — они называются продажею с правом выкупа.
— Так дело кончено? — спросил герцог.
— Совершенно.
— А когда отправятся ваши люди?
— Сейчас, если прикажете.
— Приказываю!
Капитан вышел на улицу, сказал два слова на ухо Фергюзону, и рота в сопровождении любопытных, привлеченных ее странным видом, отправилась к порту, где ждали ее три барки, на которых ей следовало подняться по Дордони к Веру. Между тем начальник ее, верный своим мыслям о независимости, с любовью смотрел на удаление своих солдат.
Виконтесса молилась и рыдала в своей комнате.
«Боже мой, — думала она, — я не могла спасти его чести вполне, так спасу, сколько можно. Не надобно, чтоб он был побежден силою. Я его знаю: если сила победит его, он умрет защищаясь. Надобно победить его изменой. Тогда он узнает все, что я для него сделала и с какою целью сделала, и, верно, после поражения будет благодарить меня».
Успокоенная этою надеждою, она написала записку, спрятала ее на груди и пошла к принцессе, которая прислала за ней, собираясь развозить пособия раненым и утешения и деньги вдовам и сиротам.
Принцесса собрала всех, кто ходил в экспедицию, от своего имени и от имени герцога Энгиенского расхвалила их подвиги и доблести. Долго разговаривала с Равальи, который со своей перевязанной рукой клялся, что готов идти опять на приступ хоть завтра. Положила руку на плечо советника Эспанье, уверяя его, что он и храбрые жители Бордо — твердейшие опоры ее партии. Словом, так разгорячила воображение всех этих людей, что самые убитые поражением захотели мщения и решились идти на Сен-Жорж в ту же минуту.
— Нет, не теперь, — сказала принцесса. — Отдохните эту ночь и этот день, и послезавтра вы будете в Сен-Жорже уже навсегда.
Это обещание, произнесенное твердым голосом, было встречено восклицаниями воинственного пыла. Каждое восклицание глубоко ударяло в сердце виконтессы: они казались ей кинжалами, грозившими смертью ее возлюбленному.
— Видишь, что я им обещала, — сказала принцесса Кларе, — ты должна расквитать меня с этими добрыми людьми.
— Будьте спокойны, ваше высочество, — отвечала виконтесса, — я сдержу слово.
В тот же вечер ее посланный поспешно отправился на остров Сен-Жорж.
На другой день, когда Каноль обходил крепость утренним дозором, Вибрак подошел к нему и подал ему письмо и ключ, отданные каким-то неизвестным человеком во время ночи. Незнакомец оставил их у дежурного лейтенанта, сказав, что ответа не нужно.
Каноль вздрогнул, увидав почерк виконтессы, и распечатал письмо с трепетом.
Вот его содержание:
«В последнем письме моем я извещала вас о нападении на Сен-Жорж, в этом извещаю вас, что завтра Сен-Жорж будет взят. Как человек, как офицер короля, вы рискуете только тем, что вас возьмут в плен. Но госпожа Лартиг совсем в другом положении, ее так сильно ненавидят, что я не отвечаю за ее жизнь, если она попадет в руки жителей Бордо. Уговорите же ее бежать, я доставлю вам к этому средства.
За изголовьем вашей кровати, под занавескою с гербом фамилии Канб, которой прежде принадлежал остров Сен-Жорж, подаренный покойным мужем моим королю, вы найдете дверь: вот ключ от нее. Это подземный ход, он ведет к замку Канб. Нанона Лартиг может бежать через это подземелье и… если вы ее любите… спасайтесь с нею.
За ее жизнь я отвечаю вам моею честью.
Прощайте! Мы квиты. Виконтесса де Канб».
Каноль прочел и потом еще раз перечитал письмо. Он дрожал и бледнел во время чтения: он чувствовал, сам непостигая этой тайны, что странная сила овладела и располагала им. Подземелье, предназначенное для спасения Наноны, не может ли предать остров Сен-Жорж в руки врагов, если известна тайна существования этого подземного хода?
Вибрак следил за выражением лица коменданта.
— Плохие вести, комендант? — сказал он.
— Да, кажется, на нас опять нападут в следующую ночь.
— Какие упрямцы! — воскликнул Вибрак. — Я думал, что они сочтут себя довольно побитыми и что мы избавимся от них по крайней мере на неделю.
— Считаю бесполезным, — сказал Каноль, — рекомендовать вам строжайшую бдительность.
— Будьте спокойны, господин комендант. Они, верно, постараются напасть на нас врасплох, как было в первый раз?
— Не знаю, но приготовимся ко всему и примем те же меры осторожности, как и прежде. Обойдите и осмотрите крепость вместо меня, я ворочусь домой, мне нужно отправить несколько приказаний.
