Сказать, что я была счастлива, — это значит ничего не сказать. Я только молилась, чтобы дни летели медленнее, чтобы этот стройотряд никогда не заканчивался. Я даже не думала о сексе с ним — чувствовала, что предложить ему «упасть» — значило разом упасть в его глазах (простите за каламбур).
Все развивалось, как в прекрасном, красивом любовном романе, и я не хотела это портить. Ночные прогулки, разговоры, первые поцелуи, первые прикосновения к груди — как к святыне… Это было совсем /другое/, может быть, еще более сексуальное и возбуждающее, чем весь мой предыдущий солидный опыт.
Я полностью отдала ему инициативу, позволяя шаг за шагом приближаться к финалу теми темпами, которые он сам выбирал. Но чувства мои с каждым днем обострялись и концентрировались, как никогда в жизни. Я мучительно хотела секса, но секса именно с /ним/, причем не такого, который был мне уже известен. Я ждала чего-то необычайного. Эта любовь не должна была закончиться вульгарным «упасть».
И вот однажды, гуляя вечером по окраине села, около реки, мы набрели на какой-то домик (теперь я знаю, что не набрели, а я была намеренно туда приведена). В домике уютно горел свет, но по виду он казался нежилым и больше напоминал баню. Баней это и оказалось. Но отчего бы не зайти в баню двум людям, слегка продрогшим в холодный августовский вечер? И мы зашли.
В бане было светло, сухо, чисто и хорошо натоплено (потом я узнала, что все это обошлось в бутылку водки, выставленную хозяину). Мой друг предложил мне попариться. Конечно, это выглядело дико — мыться в неизвестно чьей бане. Но я согласилась не раздумывая — доверяла ему абсолютно. Предложи он мне слетать на Луну, я спросила бы только: «Когда будет готова ракета?». Да и к тому же… я давно ждала этого. Только не знала, как это произойдет и когда.
Мы разделись, и впервые моя собственная нагота и нагота партнера взволновали чуть ли не до головокружения. Прошли в парную, попарили друг друга. Я видела, что он возбужден и с трудом сдерживает себя — член его то слегка набухал, то опадал. Вышли в предбанник. Я в изнеможении, вся в каплях воды села на лавку.
Он приблизился ко мне, опустился на колени и стал целовать меня в губы, в грудь, все тело, время от времени слизывая эти капли. Он стоял передо мной, мои колени мешали ему. Нетерпеливыми движениями он дал это понять, и я послушно раздвинула ноги.
Наши тела сблизились почти вплотную и он продолжал целовать, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Когда он дошел до лобка, я вцепилась в его волосы пальцами, не пуская голову. Я была в изумлении — неужели он хочет целовать /туда/! Но он именно этого и хотел. Отбросив мои руки и еще сильнее раздвинув мне ноги, он приник ко мне ртом. И от первых же движений его языка меня стало трясти, как от ударов током, только это были удары шокирующего, никогда прежде не испытанного наслаждения.
Я ужасалась его действиям (ни о чем подобном в силу своего «деревенского» воспитания я раньше и помыслить не могла), но одновременно не могла устоять перед этим напором, безвольно сползая по стенке п раскрываясь навстречу ему… Я уже ни за чем не следила и не наблюдала, полностью погрузившись в это сладкое облако, только вздрагивая от наиболее чувственных прикосновений.
Я не заметила, как он переместил меня к себе на колени, но очень остро ощутила, как он вошел — мягко, нежно и в то же время сильно — заполняя меня всю своим мужским естеством. Медленно, не спеша, он стал двигаться, как будто покачивая меня на своих коленях и каждый его толчок рождал все более и более сильные приливы наслаждения. Постепенно он ускорил движения, и отдельные приливы соединились в сплошной поток, который переполнял и захлестывал меня всю…
Я, кажется, вцепилась руками в лавку и всем телом изогнулась навстречу этому напору, подставляя себя — всю… А потом меня начало помимо моей воли «колотить» — тело дергалось и прыгало само, стремясь к нему, к нему, к нему — надеться на него, подставиться, отдаться…
Как именно «кончила» — не помню. Кажется, я кричала. Как кончил он — не помню абсолютно. Похоже, что в меня. Но мне и в голову не приходила мысль «вывернуться» из-под него по своей привычке. Впервые в жизни семя мужчины мне казалось желанным. Настолько, что тогда же я сделала первый в своей жизни минет (хотя в нашем поселке «минетчица» почему-то всегда было бранным словом).
Мы остались в этой бане на всю ночь. И остались вместе — на всю жизнь.
Было много проблем — его развод, непонимание окружающих, квартирный вопрос… Но мы вместе. И еще — об измене. Несмотря на мое бурное прошлое и весь спектр детско-юношеского разврата, через который я прошла (и который мне нравился), мне ни разу не приходила в голову мысль изменить
/ему/. Даже в самые напряженные моменты наших отношений (были и такие).
Любовь + то, что он тогда сделал со мной в бане… + еще раз любовь… Я лучше перетерплю и дождусь лучших дней, чтобы снова испытать это с ним, и только с ним.
51. Я, 26 1 << 2 << 3 << 4 >> 5 >> 6.
