Отношения с мужчинами начинались хорошо (я была вполне общительной), а
продолжались почему-то исключительно в дружеской плоскости. Я грешила на
свою девственность. Мне казалось - парни не идут дальше потому, что
уверены -отношения с девственницей бесперспективны. И я, кажется, уже
внутренне созрела для того, чтобы расстаться с невинностью.
Такое вот интересное было состояние: если раньше намеки молодых людей на
близость вызывали внутреннее желание увеличить дистанцию, то теперь
внутреннего сопротивления не было. Весь вопрос был в том, кто первый это
почувствует и сможет этим воспользоваться.
К моему несчастью, первым оказался Узбек. Я помню его имя, но не стану
его называть - настолько он мне противен даже до сих пор. Этот парень,
лет 24, приехал в Москву заключать какой-то контракт и, в ожидании
решения своего вопроса, слонялся по нашему учреждению, подсаживался к
нам, секретаршам, и пытался кого-нибудь уговорить на совместное
времяпрепровождение.
Всех он уговаривал примерно одинаково - обещал продемонстрировать чудеса
«восточного секса». Говорил, что ему известны такие тонкости и таинства
Востока, которые неизвестны европейцам, что ночь с ним для любой женщины
окажется незабываемой сказкой, и предлагал всем желающим убедиться.
Более опытные девушки смеялись над его предложениями. А я вот сдуру
«повелась». Конечно, хотелось, чтобы мой первый раз запомнился не кровью
и болью, а райским наслаждением. Поэтому в один прекрасный вечер мы
отправились сначала в кафе, а потом на квартиру, которую он снимал.
Узбек был очень возбужден предстоявшим свиданием, а, узнав, что я
девственница, возбудился еще больше. Он сказал, что мне необычайно
повезло - моя встреча с ним - это счастливый шанс именно для
девственницы. И вслед за этим приступил к делу.
Начало было неплохим. Мне понравились откровенные ласки груди, которые я
испытывала впервые в жизни. Но он действовал от нетерпения довольно
быстро, так что минут через пять я лежала под ним голенькая.
Взгромоздившись на меня. Узбек довольно долго возился внизу,
устанавливая свой «прибор» в нужное положение. Убедившись, что все
правильно, он перевел взгляд на меня, как будто хотел сказать:
«Поехали!»- и надавил.
С этого момента началась пытка. Вспышка сильной боли сразу обожгла мозг.
Но на этом дело не кончилось - за первой последовали новые и новые. Я
была совершенно не подготовленной, «сухой» - поэтому он продвигался
вглубь неровными толчками, и каждый был результатом преодоления моей
сопротивляющейся плоти. Когда начались фрикции, я застонала, но не от
удовольствия. Внутри саднило и царапало, да еще казалось, что его
здоровенный «прибор» вот-вот проткнет меня насквозь.
Но я мужественно сжала зубы и решила потерпеть. Ведь когда-то должны
были начаться «восточные наслаждения»? Ради этого я и терпела. А Узбек
был неутомим, как ишак. Правда, как я теперь понимаю, все его познания
заключались в перемене поз. Он с регулярностью раз в несколько минут
переворачивал меня и ставил в самые замысловатые позиции, время от
времени осведомляясь, хорошо ли мне.
Я ничего определенного не говорила (ожидая прихода «чуда»), но к исходу
первого часа почувствовала, что надо прекращать. Внутри уже все жгло от
боли, как будто было присыпано перцем. Узбек тем временем уже успел раза
три кончить (по-благородному, на кровать), но, надо отдать ему должное,
эрекция ничуть не ослабевала.
Когда я попробовала робко намекнуть на то, что пора бы и заканчивать, он
стал уговаривать меня потерпеть еще, обещая, что вот-вот /это/ случится
(когда он покажет мне еще несколько особых приемов). И еще полчаса я
опять провела, завязанная узлом в хитрых позициях, цепенея от ставшей
почти невыносимой боли во влагалище.
Наконец, я стала, чуть ли не плача, просто умолять его отпустить меня.
Узбек был в недоумении, возмущен и даже разозлен. От его галантности не
осталось и следа. Он популярно объяснил мне, какая я дура. Каждая
женщина на моем месте мечтала бы о таком любовнике - который имел бы ее
без устали на протяжении полутора часов и готов был иметь и дальше. Что
опытная женщина на моем месте уже давно бы обкончалась, а любая
девственница по крайней мере ощутила бы наслаждение.
Он вновь и вновь предлагал мне продолжить - ведь не может же быть, чтобы
его способности остались неоцененными? Но я все-таки добилась своего.
Под недовольное ворчание я все же была отпущена.
Несмотря на поздний час, я не стала задерживаться в этой квартире, а
бросилась на улицу ловить машину, правда, «бросилась» - не то слово.
Практически сразу же я обратила внимание на свою новую походку.
Передвигаться теперь приходилось с большим трудом. Я шла, как на
ходулях, на прямых ногах, стараясь как можно дальше отвести одну от
другой. Любое их сближение вызывало страшную боль во влагалище. И еще
три-четыре дня я проходила такой диковинной походкой, испытывая жуткий стыд.
Понимающие подруги интересовались: «Что, Узбек напихал?» - и ржали в
кулак. Что уж там думали мужчины, я даже боюсь представить.... Но к сексу
я надолго получила стойкое отвращение. И к узбекам тоже.
172. Юляшка, 18 1 << 2 << 3
