что-то держал. Когда он раскрыл ладонь, я увидела в ней особым образом
сложенную тряпочку - ту, которой обычно вытирают мел с доски. Сейчас бы
я сказала, что это в точности напоминало девичью вагину - гладкую, с
глубокой продольной складкой. При этом указательным пальцем другой руки
он водил вдоль складки, как бы лаская ее, периодически запуская палец
глубже внутрь...
Я, конечно, сразу поняла, в чем дело, но растерялась и глупо спросила:
«Что это?». А он в ответ, наклонясь к моему уху, отчетливо прошептал:
«Голая писька!». Я густо залилась краской и убежала, однако с тех пор
мальчик этот не выходил у меня из головы. Раньше я на него особенного
внимания не обращала, но теперь меня как будто связала с ним невидимая
нить. Я постоянно вспоминала то, что он показывал. Мне почему-то
казалось, что так он делает со мной и гладит меня - и от этих мыслей
появлялись очень жгучие ощущения, такие, что я едва могла усидеть,
постоянно хотелось вертеться на стуле. А в ушах звучали эти бесстыдные
слова...
Я не выдержала и поделилась секретом со своей подружкой-одноклассницей.
Мой горячий рассказ, видимо, возбудил и ее - она тоже стала
интересоваться этим мальчиком. На переменках мы вдвоем подходили к нему,
сами задавали глупые вопросы вроде «Нет ли у тебя закурить?» и уходили,
довольные просто тем, что пообщались с ним. В общем, разговоры долгое
время были только о нем. По дороге домой (мы жили по соседству)
обсуждали его внешность, его слова, сказанные нам, и, конечно, самый
жгучий вопрос - откуда он знает /это/ о девочках в таких подробностях?
Наташа жила в частном доме и у нее во дворе стоял сарай для дров. Туда
мы чаще всего отправлялись потом и, сидя в полумраке на поленьях,
продолжали наши секретные разговоры, которые в темноте становились еще
откровеннее. Рассказывали друг другу все, что знали об «устройстве»
мальчиков, о том, что делают ночью взрослые...
Во время одного из таких разговоров Наташка попросила меня еще раз
рассказать о том, что делал тогда мальчик, а лучше - показать, как он
это делал (благо, живой оригинал имелся в наличии). Я заспорила и
заявила, что могу показать, но только на ней. После короткого спора и
хихиканья она согласилась и сняла трусы. Я стала гладить ее пальцем так,
как делал мальчик, и неожиданно почувствовала, что мне самой очень
нравятся прикосновения к ее телу -/это/ место было необыкновенно нежным.
Наташка сперва хихикала, а потом откинулась назад и замерла в
напряженной позе, закрыв глаза и вцепившись руками в поленья.
Я почувствовала по ее реакции, что происходит что-то важное и необычное
- что она ощущает нечто особенное, и меня это тоже стало заводить. Я уже
нарочно старалась проникнуть пальцем глубже внутрь ее складки, потому
что слышала, как при попадании в определенное место она вздрагивает и у
нее перехватывает дыхание.
Наконец, она незнакомым капризным голосом попросила меня: «Перестань...»,
обвила мою шею руками и прильнула ко мне, а я чувствовала, как громко
стучит ее сердце. Я не понимала, что с ней происходит, стала извиняться
и успокаивать, думая, что сделала ей больно. Но она все тем же
капризно-обиженным тоном протянула: «Да-а-а.. Если бы это было больно...
Ты ничего не понимаешь...». И стала нервно хихикать.
Тут уже у меня любопытство разыгралось сверх всякой меры, я потребовала
объяснить, что же происходит, и настояла, чтобы эксперимент был
поставлен на мне. И под Наташкиными пальчиками я /это/ тоже почувствовала...
После того, как тогда, в сарае, мы открыли эту замечательную тайну наших
тел, мы еще немало времени провели там, исследуя друг друга и самих
себя. В то время мы не стыдились - получаемое наслаждение было выше
любого стыда. В наших отношениях была такая нежность и доверие, что их
можно было назвать почти любовью. А может быть, это и в самом деле была
любовь.
Имея теперь за плечами опыт семейной жизни, я могу, например, сказать,
что вряд ли мы с мужем смогли бы, сидя друг напротив друга и глядя глаза
в глаза, заниматься мастурбацией. Все же, в семейной жизни есть какие-то
границы. А с Наташкой это было легко, просто и без комплексов, ко
взаимному удовольствию. Мы занимались только мастурбацией - дальше наши
«лесбийские» отношения не зашли. Продолжалось это два года - но мы обе
успели узнать, что такое оргазм.
Развел нас интерес к мальчикам, который был с нашей стороны искренним и
неподдельным, - так что лесбиянками мы не стали. Обе мы сейчас замужем,
дружим до сих пор. Прошлого не стесняемся, но и не любим вспоминать о
старом. Просто - что было, то и было. Прошло.
91. Котик, 19 1 << 2 >> 3 >> 4 >> 5 >> 6
Я всегда была раскрепощенным ребенком и много болтала на тему желаний и
их удовлетворения с окружающими меня людьми. Девчонки-подружки были
какими-то глупенькими и маленькими. Говорили, что никогда не трогают
себя /там/, что это плохо. А я всеми способами пыталась им объяснить,
что это очень приятно. Потом поняла, что они врут. Все это делают, но не
каждая имеет смелость признаться...
95. Глория, 20 2 >> 3
Мне было 13 лет, когда я впервые поняла, что такое мастурбация (вернее,
