— А чего жалеть! У меня теперь сын есть, считай семья.
— Постой! — подскочила на своей кровати Альбина. — А ведь ты начала с того, что это было девять месяцев назад. Так сын у тебя с той ночи, что ли?
— Ну.
— Ох и дура!
Галина внимательно посмотрела на Зину.
— Между прочим, Зина, Игорь Михайлович до сих пор живет один.
Зина вдруг вскочила с кровати и схватила халат и сигареты.
— А ну вас, девки! Я вас повеселить хотела, какие бывают смешные мужики, а вы… Пойду хоть покурю. Пропади они пропадом, рассказы эти наши!
И Зина направилась в коридор, напевая громко и отчаянно:
Ленинградская тюрьма,Лестница протертая!Извела меня статьяСто сорок четвертая!И этой песенкой закончился третий день «Дамского Декамерона».
<p>ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ, ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ</p>Утро четвертого дня началось с того, что пришла дежурная санитарка Федосья Поликарповна с ведром, тряпкой и шваброй и начала мыть палату. Из кармана халата у нее торчала серая тряпка, которой она па ходу проводила по спинкам кроватей и по тумбочкам. При этом Федосья Поликарповпа не переставая ворчала на женщин: «Ишь, разлеглись! Наплодили нищеты и рады… Убирай тут за ними за семьдесят Рублев…»
Женщины поняли намек и сунули Федосье Поликарповане три рубля. Ворчание прекратилось, но и уборка тоже: хитрая санитарка тут же собрала свое хозяйство и отправилась мыть соседнюю палату.
— Ну и стерва! Откуда только такие берутся? — вздохнула Эмма.
— Жизнь делает, — ответила бичиха Зина, а Лариса предложила:
— Давайте сегодня будем рассказывать о женщинах-стервах!
На том и порешили.
Прошел день, наступил вечер, и первой начала рассказывать Лариса.
<p>История первая,</p>рассказанная Ларисой. Снова анекдот, но на этот раз древнекитайский, откуда можно заключить, что «стерва» — явление историческое и интернациональное
Крестьянин Ли работал в поле, мотыжил рисовую делянку. Вдруг бегут к нему толпой односельчане, машут руками, что-то кричат. Ли поднял голову, вздохнул и снова продолжает работу. Подбежали односельчане ближе и кричат:
— Ты что, не слышишь? Твоя жена пошла в лес за хворостом, а там на нее напал тигр!
— Сам напал — пусть сам и выпутывается. Мне надо к возвращению жены делянку закончить, а то она меня загрызет.
— Сильна китайская стервозность! — заметила бичиха Зина. — Но я вам, девоньки, скажу, что стервами бабы чаще всего-то из-за мужиков становятся. Я вот вам о двух подружках расскажу, которые со мной на зоне сидели.
<p>История вторая,</p>рассказанная бичихой Зиной о двух соперницах, ликвидировавших предмет соперничества
Сидели у нас на зоне две девахи-подельницы. Обои получили по три года, обои у нас в больничке санитарками работали, а до лагеря и до преступления своего они в мединституте учились, врачами хотели стать. Только врачами им теперь уж не быть, потому как они медицинскую науку для лютой бабьей мести приспособили. А история вышла у них такая.
