Женский декамерон полностью

Как-то на разводе считают нас и не досчитываются Кузнечика. Зэчек всех держат в строю, а охрана лагерь обшаривает, ищет. Мы все гадаем, да неужто она в побег ударилась? Нашли ее в той же кипятилке, где она работала. Висит на старом электрическом проводе: весу-то в ней всего ничего было. Как ни велика в ней злоба была, а совесть оказалась и ее сильней. Замучила.

А я думаю, что месть — она всего больней по тому бьет, кто ее в своем сердце копит. Говорят «Кто старое помянет — тому глаз вон». Может, оно вот про белые глаза и сказано? От ненависти да мести глаза и белеют.

— Трудно с тобой спорить, Зина, ты ведь нас по самому краю человеческого провела, — сказала Эмма. — А если смотреть не так глубоко, так ведь что может быть приятней, чем сделать хорошую пакость плохому человеку? И на это есть продолжение твоей пословицы: «Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет — тому оба».

Женщины с облегчением засмеялись: уж очень тяжела была история, рассказанная Зиной.

Тут наступила очередь рассказывать Наташе, и она начала:

— Не знаю, кто из вас прав. До побеления глаз у меня не доходило, а вот до потемнения — случалось. Так, бывает, разозлишься на кого-нибудь, что в глазах и в сердце темно. Не знаю, у кого как, а я от этого трудно отхожу. Иногда начну выдумывать наказания обидчику, и все мне кажется, что у меня фантазии не хватает, что все это меньше обиды выходит. — А потом обида пройдёт, и ужасаешься, насколько она была ничтожней придуманных планов мести. Хорошо, что выдумками все и кончается обычно, у меня по крайней мере. Но вот расскажу я вам про подружку мою, которая хорошо отомстила своему любовнику, при этом и рук не замарав.

Есть у меня подружка Зоя, а у той был любовник. Неудачная у них вышла любовь. То они сходились, то расходились. Зоя была постарше Олега и поумней, видно, это его и смущало. Время от времени они переставали встречаться, обычно, если Олег находил себе новую подружку. Но человек он был тяжелый, женщины его скоро бросали, и тогда он возвращался к Зое. Эта дурочка его прощала, и все начиналось сначала. Порой заходил вопрос о женитьбе, о ребенке, но на это у Олега была веская отговорка — квартиры нет. И вот начал он собирать на кооператив. Попросил Зою помочь, тоже собрать кое-что для него в долг, пообещал: «Будет у нас свой угол, где можно спокойно встречаться». Конечно, Зоя не столько об угле для встреч думала, сколько о том, что, получив жилье, Олег начнет, наконец, всерьез думать и о семье. Фактически-то она к нему как жена относилась: стирала ему, готовила, если болел — от постели не отходила. Любила она его очень. Потому он после всех своих приключений к ней и возвращался.