Любимый, когда ты берешь мою руку,
На плечо мое опускаешь лоб,
Я мечтаю лишь об одном —
Отдаться.
Ты меня любишь, я это вижу:
Когда ты входишь в меня, ты дрожишь.
Я принимаю тебя так полно и нежно,
Я чувствую, как ты растворяешься.
Мне хорошо, я люблю твою смелость,
Когда ты на бедра мне руки кладешь,
Я жду, закрыв глаза,
Я растворяюсь в твоих руках.
Я видела, как ты одеваешься,
Как с оружием в бой отправляешься
Против типа, который пытался
Меня забрать.
Ты возмущался, терялся, любимый,
Когда я бывала побеждена.
Ты клялся меня
Не покидать никогда.
Я вижу слезы в твоих глазах,
Издалека твои мольбы я слышу.
Ты не хочешь, я знаю,
Меня отпускать.
Итак, все кончено, злая судьба,
Бороться я больше не хочу,
Я засыпаю, я ухожу.
Любовь моя, если я притаюсь
В объятиях твоих, к смерти лицом,
То не для того, чтобы тебя оставить,
А потому, что растворяюсь я,
Беспомощная, в твоих руках,
Как сегодня, я растворяюсь.
– Мне нужно зайти к Алине еще раз? – спросила пациентка.
– Не думаю, – ответил Карма, сжимая ей руку.
– Спасибо вам обоим! Большое спасибо.
– Пожалуйста, – растрогавшись, ответила я.
– Ты придешь сегодня после полудня на консультации? – спросил Карма, когда пациентка вышла за застекленную дверь.
– Конечно. Но к обеду мне нужно вернуться домой, чтобы посмотреть, как там Сесиль. –
– Как она?
– Говорит, что хорошо, но я предпочитаю удостовериться в этом
– Ты права.
Он положил карту пациентки на стойку регистрации:
– Больше никого? У нас вынужденный отпуск?
– Да, – сказала Алина, – но уверяю тебя, это ненадолго. Следующая пациентка опаздывает, но она только что звонила, будет через десять минут. Значит, если тебе действительно скучно…
– Что ты предлагаешь? – ответил Карма, с интересом глядя на нее.
Она приподняла груду пыльных бумаг:
– Помоги мне разобраться с картами госпитализации с тысяча девятьсот семьдесят пятого по тысяча девятьсот девяностый год. Они лежат в подвале и ждут, когда кто-нибудь соизволит ими заняться. Отнеси эти и положи в коробку, а мне принеси следующие, я переведу их в цифровую форму.
– Они заставили тебя перебирать бумаги за пятнадцать лет? – возмущенно воскликнула я.
– Меня и всех секретарей акушерской клиники. И в сверхурочные это пересчитать нельзя, разумеется.
– И ты все равно этим занимаешься?
– Когда появляется свободная минутка, я беру горсть бумаг и вношу их в базу данных. Я знаю, что это не моя обязанность, больница должна была нанять кого-нибудь на полную смену, но поскольку это не сделано, на поиск карт приходится тратить массу времени впустую. И на поиск некоторых пациентов.
– Пффф… – прошипел Карма, пожимая плечами.
– Кто такая «пациентка Альфа»?
Этот вопрос вырвался у меня сам, я и не думала его задавать. Подумать над тем, почему он у меня вырвался, я не успела.
Карма опешил:
– А ты
– Ей посвящено предисловие к
Он рассмеялся отрывистым звонким смехом:
– У тебя отличная память, а вот моя память просто ужасная: я и забыл, что такое написал! – Он прислонился спиной к стойке и скрестил руки. – Это выражение придумал Бруно Сакс в память об Оливье.
– Вашего друга с факультета? Автора
Он глубоко вздохнул:
