Попытка сватовства не удалась. Мы, очевидно, не можем быть вместе — он так и норовит переехать меня на танке, смять всю мою волю как бумажный листок и сказать, что так и было, и я сама этого хотела. Мы сравнительно мирно расстались, не дожидаясь перитонитов.
Чтобы как-то морально утешиться, я решила написать его другу. Никогда не виделась с ним, знаю о нем лишь по соцсетям. Пишу ему под благовидным предлогом — прошу его авторитетного мнения о моих прошлых текстах. Он снисходительно-сдержанно одобряет их. Постепенно разговор становится все более личным.
Ж. Я рассталась со своим ледоколом
М. Почему? Вы же любите, когда так.
Ж. Кто — вы? И что именно любим?
М. Ну в целом женщины. Чтобы мужчина двигался уверенно, мощно.
Ж. Ааа. Ну в целом да. Я вчера весь вечер пыталась ему объяснить, что это выглядит привлекательно. Но только до тех пор, пока этот танк не едет
М. Да, понимаю, о чем ты. Когда танк
Ж. Приманка для танка. На редкость дебильное название. Зато правда. А с третьей стороны — если в мужчине нет этой внутренней силы и убежденности в своей правоте, то он вообще ляжет под кустом и будет в небо смотреть. И до фени ему будет все, что в мире происходит. И он прекрасен на самом деле. Но только женщины ему совершенно не нужны.
М. А мне кажется, без женщины любой, танк/не танк, неполноценен и не может раскрыть себя.
Ж. И тут женщиной как идеей не отъехать? Она нужна материальная? со всеми своими ямочками и глупостями в голове?
М. И материальная тоже. Это неотделимо
….
Все это мне кажется невероятно любопытным. И оно же, женское любопытство, не дает покоя- как далеко можно зайти в подобных бесплотных беседах? На следующий день переписка продолжается.
М. Как поживаешь?
Ж. Все хорошо. Твоими молитвами
М. Я не молился.
Ж. Дездемона) Дездемон. Дез-демон. В ней наверное тоже демоны жили?
М. Во мне их точно нет.
Ж. А во мне есть. Вывожу их погулять периодически.
М. Чтоб не гадили внутри?)
Ж. Да. Пусть гадят снаружи. Сеют смерть и разрушение) а домой приходят тихие умиротворенные. (…)
Ж. Послушай, это же так странно да, что из одного слова может вдруг возникнуть целый образ. Как чай, знаешь китайский есть, когда ты бросаешь в кипяток только невзрачный шарик. А он постепенно начинает раскрываться, как удивительный цветок.
М. Да-да, может получиться целое блюдо. Доширак)
Ж. Завари всего Ожегова)
М. Нет-нет, я заработаю несварение) Изжога от Ожегова.
И вот в этих и подобных незатейливых хитросплетениях ты вдруг чувствуешь себя пойманной в сети. Которые, возможно, никто и не думал ставить. Но ты-то в них уже запуталась.
Это, пожалуй, самый волнительный момент во всей истории. Ты еще почти ничего не знаешь о человеке. Ты видела лишь несколько его фотографий разных лет. Ты слышала о нем от общих знакомых в общих чертах. Он невероятно притягателен для тебя именно своей неопределенностью. Ты можешь вкладывать любой смысл, вдумывать, встраивать любые черты в его образ — и все будет правдой. Потом вы начинаете переписываться — и ты очаровываешься еще больше. Его умом, его способом выстраивания речи, его выбором слов. Умножая при этом все, что есть в твоей голове о нем, на это словесное оформление. Потом он присылает голосовое. И сначала это вызывает некоторую оторопь. У тебя не вяжутся голос и картинка. Та, что на фото и та, что в твоей голове. Потом ты несколько раз прокручиваешь это голосовое — и постепенно начинаешь привыкать к нему. К тому, что голос звучит именно так — низкий, глуховатый, несколько безэмоциональный, немного напоминающий черно-белую фотографию без наведенного контраста, но не размытую при этом. И наконец, тебе уже кажется, что ты всегда этот голос знала и представляла именно таким, и разве он может быть иным, ведь он идеально подходит именно к этой внешности.
