На Анькином лице отчетливо читалось, что она, испуганная собственной смелостью, даже не поняла вначале – кому это Арина так ответила? Кого умницей-то назвала? Чуть не оглянулась. И вдруг дошло – ее, Аньку, за вопрос об ЭТОМ не дурой обозвали, а умницей? Издевается Арина над ней, что ли? Но нет, непохоже, смотрит совсем не насмешливо, по-доброму. И вдруг слезы на глаза навернулись…
Не ожидавшая такой реакции, Аринка растерялась.
– Ты что, Ань? Ты молодец, правильно спросить догадалась. Но про такое по дороге и наспех говорить не получится. Сейчас мы с тобой до девичьей дойдем, поднимемся ко мне в опочивальню и тогда уже и про это поговорим, хорошо? Но ты права, можно тем оружием пораниться. Да так, что иная рана телесная ерундой покажется. Потому и матушка твоя рассердилась – она же за тебя испугалась. Так что ты на нее сердца не держи.
– Да она всегда сердится, – жалобно протянула было Анька, но тут же встрепенулась, видно, вспомнила уроки про то, как боярышне себя держать и говорить надлежит. Тон сменила, но, должно быть, пожаловаться кому-нибудь очень уж захотелось.
– Вечно все ей не так, – хоть уже и без слез в голосе, просто с грустью проговорила она. – Говорит, без души я работу делаю. А какая душа-то нужна? Ну ладно, шить или вышивать… хотя тоже – иголку любить, что ли? Все пальцы исколоты от нее. А если, как в Ратном приходилось, навоз выгребать или полы скоблить? Их что, тоже любить надо было? Это мы только недавно перебрались из Ратного сюда, в крепость, а там, знаешь, тоска какая смертная была? Ты вот хоть в проезжем селе выросла, на постоялом дворе. Там-то небось людей разных видела, потом в самом Турове жила, а я? Сижу в этой глуши, каждый день одно и то же, раз в год на ярмарку только и можно съездить, да и там… лесовики одни. А я так не хочу! И замуж за воина – не хочу! Навидалась! Им бабы и девки только для хозяйства надобны. Чтоб было где отлеживаться, если ранят. Какая разница – десятник он будет или даже сотник, если мне тут пропадать всю жизнь? Хоть как назовись… И слова поперек не скажи никому… И если бы дед в бояре не выбился, да Минька новые порядки не завел, так бы и не вылезли мы с сестрой из навоза. И это – жизнь? Зря ты сюда приехала. Еще наплачешься. Вот упроси мать с нами в Туров поехать – там ты себе хоть жениха путевого найдешь…
– Главное, чтоб ты себе там нашла путевого, – засмеялась Аринка. – Я-то уж как-нибудь. Только напрасно ты так про работу. Душа же не иголке с ниткой нужна и не скребку, а людям – тебе самой в первую очередь. Ты же не просто так полы скоблила, а чтобы в доме чисто было. Значит, для родных своих старалась. Вот и с вышиванием то же самое. Если бы ты не на иголку с ниткой злилась, а подумала, как близкие твои будут радоваться той красоте, что из-под твоих рук выходит, то и получалось бы лучше. И иголка с ниткой не кололась бы так. Ой! Гляди, вон мои сестренки с кем-то играют!
– Дударик это, – сообщила Анька, поглядев на стоящую в сторонке Аксинью, которая с улыбкой наблюдала, как девчонки бегали за Дудариком, смеялись, а он вроде бы и давал им себя догнать, да в последний момент уворачивался. И чувствовалось, что он тоже получает удовольствие от этой игры.
– Нечестно! – кричала Стешка, потешно сердясь, что в очередной раз не смогла поймать Дударика. – Нечестно ты! Я тебя почти засалила!
– Так почти не считается! – Дударик в очередной раз увернулся, но видя, как расстроилась девчонка, все же дал ей себя поймать. – Сдаюсь, сдаюсь! – засмеялся он, когда и Фенька на него насела, но все-таки вывернулся от них и рукой помахал: – Потом еще поиграем! А то некогда мне, – и побежал куда-то.
– А мы Дударика поймали! – затараторили девчонки, увидев старшую сестру и кидаясь ей навстречу. – А мы его поймали! Нам Ксюша с ним поиграть разрешила.
– Дурочки, – усмехнулась Анька. – Он же вам поддался.
– Ничего и не поддался! Я его поймала! – надулась Стешка. – Он вначале нечестно уворачивался, а я его все равно поймала!
– Конечно, поймала! – подтвердила Аринка. – Ты же у меня умница! Смотрите-ка, Аксинья вас уже заждалась, идите к ней, а у нас с Анютой тоже дело есть.
Когда девчонки ушли, Аринка спросила:
– А как ты поняла, что Дударик им поддался?
– Ну как? – хмыкнула Анька. – Он же мальчишка и старше. Просто с мелюзгой играл.
– То есть девчонки всерьез его ловили, а он баловался?
– Ну конечно! – Анька недоуменно уставилась на Аринку. – Ты что, и правда решила, что они его поймать могли?
– Я-то нет, – усмехнулась Аринка. – Это ты с чего-то взяла, что я твоих отроков увести хочу. И не понимаешь, что тебе со мной всерьез соперничать так же смешно, вон как Стешке Дударика вашего ловить. Мне-то твои игрушки без надобности.
Анька как на стену с разбегу налетела: стояла и глазами на Аринку хлопала. Ей и в голову не приходило, что та сразу поняла, отчего она так злилась. И Анька вдруг в первый раз в жизни и вправду себя такой дурой почувствовала… как ведро ледяной воды на голову ей внезапно вылили. Ведь совсем о другом же говорили!
– Ты к чему это? – спросила она хмуро.
