Элизабет Гаскелл (1810–1865) — одна из самых известных «литературных леди» викторианской Англии, автор романов «Крэнфорд», «Север и Юг», «Жены и дочери». Последний остался неоконченным из-за внезапной смерти Гаскелл;заключительную часть романа дописал журналист и литератор Ф. Гринвуд, основываясь на полученных от самой писательницы сведениях о развитии сюжета и развязке. По характеру роман близок к произведениям Шарлотты Бронте, с которой Гаскелл была очень дружна, а тонкая ирония в изображении провинциального снобизма и предрассудков роднит его с традицией Теккерея и Диккенса. Главная героиня, дочь местного врача, чистая, доверчивая, пылкая Молли Гибсон, переживает трудный этап взросления, когда ее сердце впервые узнает муки неразделенной любви. Роман «Жены и дочери», вершина литературного творчества знаменитой писательницы, публикуется на русском языке впервые.
Элизабет Гаскелл
Часть I
Часть II
Часть III
Чаcть IV
Элизабет Гаскелл
"Жены и дочери"
Часть I
Начнем со старой детской присказки. В стране было графство, в том графстве — городок, в том городке — дом, в том доме — комната, а в комнате — кроватка, а в той кроватке лежала девочка. Она уже пробудилась ото сна и хотела встать, но не осмелилась из-за страха перед невидимой силой в соседней комнате — некой Бетти, чей сон нельзя было тревожить, пока не пробьет шесть. В шесть Бетти сама просыпалась, «точна, как часы», лишая покоя всех домочадцев. Стояло июньское утро, и в этот ранний час комнату заливал теплый солнечный свет.
На комоде, напротив покрытой белым канифасом кроватки, в которой лежала Молли Гибсон, стояла старомодная подставка для шляп, на ней висела шляпка, которую защищал от пыли огромный хлопчатобумажный платок, такой грубый и плотный, что, если бы вещь, укрытая им, была сделана из тонкой марли, кружев и цветов, она бы вся «изломалась», ― так говорила Бетти. Но шляпка была сделана из прочной соломки, и только простая белая лента украшала ее, пробегая по верху тульи и заканчиваясь завязками. Кроме того, внутри были пришиты аккуратные маленькие рюши, каждую складочку которых Молли помнила. Разве не она сама пришивала их прошлым вечером с бесконечным усердием? И разве не было среди рюшей маленького голубого бантика, самого первого из украшений, которые Молли всегда надеялась носить?
Уже шесть часов! Звон церковного колокола известил об этом, призвав всех к дневным трудам, как это делалось сотни лет. Молли соскочила с кровати, прошлепала босыми ножками по комнате и сдернула платок, чтобы еще раз взглянуть на шляпку — символ наступившего счастливого дня. Потом подошла к окну и с некоторым усилием распахнула створки, впустив свежий утренний воздух. Роса уже сошла с цветов в саду, но еще поднималась с высокой травы на дальних лугах. Перед девочкой раскинулся маленький городок Холлингфорд, на улице которого и стоял дом мистера Гибсона. Тонкими столбиками и небольшими клубами дым уже начал подниматься из труб в тех домах, где хозяйки встали и готовили завтрак для кормильцев семей.
Увидев все это, Молли Гибсон лишь подумала: «О, это будет прекрасный день! Я боялась, что он никогда, никогда не настанет. Или если он и настанет, то будет дождливым!» Сорок пять лет назад детские радости в провинциальном городке были очень простыми, и за двенадцать лет в жизни Молли не произошло ничего похожего на то, что должно было случиться сегодня. Бедное дитя! Правда, она потеряла мать, что изменило всю ее жизнь. Но об этом едва ли стоило упоминать. И, кроме того, она была слишком юна, чтобы осознать потерю. Но сегодня она впервые участвовала в ежегодном празднике в Холлингфорде, и это было то радостное событие, которого она так ждала.
Маленький, широко раскинувшийся городок плавно переходил в деревню, с одного края примыкавшую к сторожке огромного парка, где жили милорд и миледи Камнор, «граф» и «графиня», как их всегда называли жители городка. Там до сих пор сохранились феодальные взгляды и обычаи, которые сейчас, возможно, покажутся чудными, но которые в то время считали очень важными. Это было до того, как приняли парламентскую реформу, и время от времени между несколькими более просвещенными свободными землевладельцами, живущими в Холлингфорде, возникали либеральные разговоры. В графстве проживала большая семья тори, которая время от времени выставляла свою кандидатуру и соперничала на выборах с вигами — семьей Камнор. Можно было бы подумать, что вышеупомянутые либерально-мыслящие жители допускали возможность проголосовать за Хели-Харрисона, и таким образом постараться доказать свою независимость. Но ничего подобного. «Граф» был владельцем поместья и собственником большинства земель, на которых был построен Холлингфорд. Его самого и его домочадцев кормили, лечили и одевали добропорядочные жители города. Отцы их дедушек всегда голосовали за старшего сына из Камнор Тауэрс и, следуя наследственным курсом, каждый из простолюдинов отдавал свой голос за сеньора, совершенно независимо от таких фантастических новшеств, как политические взгляды.
