– Ой, смотрите, это же лебедь!
– Да, их здесь две пары. А вон в тех деревьях гнездятся грачи и цапли. Кстати, цапли уже должны расхаживать повсюду, потому что в августе они улетают в теплые края, но пока что я ни одной еще не видел. Ну-ка, постой! Это не она вон там стоит на камне, изогнув длинную шею и вглядываясь в воду?
– Да! Думаю, что это самая настоящая цапля. Хотя живыми я их никогда не видела, а только в книжке на картинках.
– Они вечно враждуют с грачами, что довольно-таки странно для таких близких соседей. Если обе цапли покидают гнездо, которое они строили, туда тут же прилетают грачи и разносят его на кусочки. А однажды Роджер показал мне отставшую цаплю, за которой гналась целая стая грачей, и, готов поклясться, цели у них были совсем не дружественные. Роджер хорошо разбирается в естественной истории и иногда натыкается на забавные вещи. Будь он сейчас с нами, он бы уже дюжину раз отлучился во время этой прогулки. Он все время смотрит по сторонам и видит то, чего я в упор не замечаю. Вот, кстати, однажды я видел, как он ринулся в подлесок, потому что разглядел что-то необычное ярдах в пятнадцати от нас. То было какое-то растение, очень редкое, по его словам, хотя мне кажется, что такие попадаются на каждом шагу. А если бы мы наткнулись на нечто подобное, – с этими словами сквайр осторожно коснулся тростью кружевной паутины, свисающей с листа, – он бы тут же объяснил тебе, какой паучок ее сплел. А затем рассказал бы, где он живет – в гнилой пихте, или где-нибудь в укромном уголке здорового дерева, или в норке в земле, или в небе, или еще где-нибудь. Очень жаль, что в Кембридже не предусмотрены отличия за успехи в изучении естествознания. Тогда я был бы спокоен за Роджера.
– Мистер Осборн очень умен, не так ли? – робко поинтересовалась Молли.
– О да. Осборн – настоящий гений. Мать ждет от него великих дел и свершений. Я и сам им горжусь. Если в Тринити поступят по справедливости, то он обязательно получит стипендию. Как я говорил только вчера на заседании членов городского магистрата: «У меня есть сын, который наделает много шума в Кембридже, или я очень сильно ошибаюсь». Нет, правда, разве это не остроумная выходка природы, – продолжал сквайр, обращая свое открытое, честное лицо к Молли, словно собираясь поделиться с ней неким откровением свыше, – что я, Хэмли из Хэмли, прямой потомок уж не знаю скольких поколений своих предков – кое-кто уверяет, что еще со времен союза семи королевств англов и саксов – кстати, когда он образовался?..
– Не знаю, – пробормотала Молли, несколько опешив от столь неожиданного поворота.
– Ага! Словом, это было еще до короля Альфреда, поскольку уж он-то был королем всей Англии. Но, как я уже говорил, взять меня, своим происхождением не уступающему любому другому мужчине в Англии, хотя сомневаюсь, что если я попадусь на глаза какому-нибудь чужаку, то он примет меня за джентльмена, с моим-то красным лицом, крупными руками и ступнями, мощной фигурой в четырнадцать стоунов весом, ведь даже в молодости я весил не меньше двенадцати… И взять Осборна, который во всем пошел в свою мать, которая даже не знает, кем был ее прадед, да благословит Господь ее душу… Так вот, у Осборна нежные черты лица, как у девчонки, и стройная хрупкая фигура, а руки и ноги у него маленькие, как у леди. Осборн – точная копия своей матери, которая, как я уже говорил, не знает, кем был ее дед. А вот Роджер похож на меня, Хэмли из Хэмли, и никто, кто встретит его на улице, никогда не подумает, что в жилах этого огненно-рыжего, неуклюжего и ширококостного малого течет благородная кровь. Тем не менее все эти Камноры, из-за которых вы в Холлингфорде поднимаете такой шум, еще вчера были никем! Да, именно так! Вот только давеча я говорил мадам о том, что Осборн может жениться на дочери лорда Холлингфорда, разумеется, в том случае, если бы у того была дочь, а пока что у них сплошь мальчишки… И я вовсе не уверен, что дал бы свое согласие на их брак. Нет, правда. Осборн получит первоклассное образование, его семья ведет свой род от союза семи королевств англов и саксов, и мне очень хотелось бы знать, кем были Камноры хотя бы во времена королевы Анны.
Он двинулся дальше, ломая голову над гипотетическим вопросом собственного согласия на этот брак, который попросту не мог состояться. Спустя некоторое время, когда Молли уже забыла, о чем они только что говорили, сквайр вдруг изрек:
– Нет! Я совершенно уверен в том, что искал бы невесту в кругах повыше. Так что, пожалуй, оно и к лучшему, что у лорда Холлингфорда одни только мальчишки.
Затем он со старомодной галантностью поблагодарил Молли за то, что она согласилась составить ему компанию, и сообщил ей, что мадам, пожалуй, уже встала и оделась, так что она будет рада видеть свою юную гостью. Он показал ей на темно-пурпурный домик, облицованный камнем, который виднелся вдали за деревьями, а потом еще долго ласковым взором смотрел ей вслед, когда она быстро шла по полевой тропинке.
