— Мой брат и я собираемся с отцом на сельскохозяйственную встречу в Кэнонбэри в четверг, а моя мать попросила передать, как она будет обязана вам, если в этот день вы отпустите к ней Молли. Ей очень хотелось попросить вас доставить ей удовольствие и присоединиться к ней, но на самом деле она так слаба, что мы убедили ее довольствоваться мисс Гибсон, она без малейших колебаний позволит юной леди развлекаться, что та сделала бы неохотно, будь там вы и ваша сестра.
— Я уверена, она очень добра, очень. Ничто не доставит нам большего удовольствия, — сказала мисс Браунинг, выпрямляясь с удовлетворенным достоинством. — О, да, мы вполне понимаем, мистер Роджер, и мы вполне осознаем доброе намерение миссис Хэмли. Мы удовлетворимся добрыми намерениями, как общепринято говорить. Я верю, что поколение или два назад Браунинги и Хэмли состояли в родстве.
— Смею предположить, так и было, — ответил Роджер. — У моей матери очень слабое здоровье, она должна приспосабливаться к нему, отчего ей приходится держаться в стороне от общества.
— Тогда я могу поехать? — спросила Молли, светясь от радости при мысли, что снова увидит свою дорогую миссис Хэмли, и все же боясь, что слишком явно показывает желание покинуть добрых друзей.
— Конечно, моя дорогая. Напиши милую записку и скажи миссис Хэмли, как мы обязаны ей, что она думает о нас.
— Боюсь, я не могу ждать записку, — ответил Роджер, — я передам ответ, поскольку должен встретиться с отцом в час, а время встречи уже подходит.
Когда он ушел, Молли так радовалась, думая о четверге, что едва понимала, что говорят мисс Браунинг. Одна говорила о прелестном муслиновом платье, которое Молли отослала в стирку только сегодня утром, и придумывала, как бы вернуть его обратно вовремя, чтобы Молли его надела. Другая же, мисс Фиби, как ни странно, совершенно невнимательно отнеслась к словам сестры, и, насвистывая какой-то свой собственный мотив, возносила похвалы Роджеру Хэмли.
— Такой привлекательный молодой человек, такой любезный и приветливый. Как молодые люди в дни нашей молодости, правда, сестра? И все же говорят, что мистер Осборн более красив. Что ты думаешь, милая?
— Я никогда не видела мистера Осборна, — ответила Молли, краснея и ненавидя себя за это. Из-за чего? Она никогда не видела его, как и сказала. Он существовал только в ее фантазиях.
Он уехал; все джентльмены уехали до того, как экипаж, который послали за Молли в четверг, прибыл в Хэмли Холл. Но Молли была почти рада, она так боялась разочароваться. Кроме того, ее дорогая миссис Хэмли принадлежала только ей: тихие посиделки в утренней гостиной, разговор о поэзии и романах, полуденная прогулка в саду, сверкавшем красками осенних цветов и блестевшем каплями росы на паутинках, протянувшихся от алых лепестков к голубым, а от них к пурпурным и желтым. Когда они сидели за ланчем, в холле послышался незнакомый мужской голос и раздались шаги; дверь открылась, и вошел молодой человек, не кто иной, как Осборн. Он был красив и бледен и выглядел почти так же болезненно, как и его мать, на которую был сильно похож. Эта кажущаяся хрупкость делала его немного старше. Он был одет безукоризненно, но в то же время с легкой небрежностью. Он подошел к матери и встал рядом с ней, держа ее за руку, он рассматривал Молли, не дерзко или нахально, а как бы критически ее оценивая.
— Да! Я снова вернулся. Я понял, что волы мне не по душе. Я только разочаровал отца, потому что не смог оценить их качеств, и, боюсь, я не испытываю желания учиться. А запах был невыносим в столь жаркий день.
— Мой дорогой мальчик, не извиняйся передо мной. Оставь извинения для своего отца. Я только рада, что ты вернулся. Мисс Гибсон, этот высокий молодой человек, мой сын Осборн, как я полагаю, вы догадались. Осборн, это мисс Гибсон. Ну, что бы ты съел?
Садясь, он оглядел стол.
— Ничего, — сказал он, — Есть немного холодного мясного пирога? Я попрошу принести.
