Супруга освободила Петросяна от всех домашних хлопот, и ему оставалось только играть в шахматы. Гроссмейстер Шамкович, часто посещавший Петросяна, когда тот еще жил в неважных условиях, весьма удивился, зайдя к Тиграну через несколько лет после его женитьбы — в роскошную квартиру с большим количеством комнат. Однажды он спросил Котова:
— Как Петросяну удалось поменять свое скромное жилище на такие шикарные апартаменты на Пятницкой улице?
И гроссмейстер дал афористичный ответ:
— Петросян умеет менять только слонов на коней. Все остальное меняет его жена!
Кстати, у Петросяна еще до этого выгодного обмена была возможность решить квартирный вопрос. Будущий чемпион мира был членом общества «Спартак», но однажды ему предложили перейти в ЦСКА, пообещав улучшить бытовые условия. В те времена шахматы пользовались большой популярностью среди генералитета, и Петросяну пообещали четырехкомнатную квартиру.
— О чем тут думать, конечно соглашайся! — воскликнула Рона. — Представляешь, у тебя будет отдельный кабинет. Фантастика!
Но супруг весьма скептически отнесся к этому предложению:
— Сегодня ради лучшей квартиры я перейду из «Спартака» в ЦСКА, а завтра встречу лучшую жену и перейду от тебя к ней. Как ты на это посмотришь?
После этих слов Рона Яковлевна больше не настаивала на переходе мужа в другое общество и предпочла самостоятельно заняться обменом квартиры…
В отличие от многих чемпионских жен, Рона понимала, что происходит на доске, и это позволяло ей быть шахматным психологом, незаменимым для своего мужа. Про нее говорили, что она одна стоит целой команды помощников.
Зная, что Петросян порой испытывает дискомфорт из-за того, что не имеет высшего образования, Рона убедила его уже в солидном возрасте сдать экстерном экзамены, а затем еще и защитить диссертацию. Для гроссмейстера, который прежде всего ценил в шахматах логику, разработать тему «Проблемы логики шахматного мышления» не представляло большого труда.
В результате, под нажимом энергичной и деловой жены, Петросян стал кандидатом философских наук, и это самоутверждение косвенно повлияло на его шахматную карьеру.
Вот еще один пример незаурядного проявления психологического таланта Роны, рассказанный Александром Рошалем. При доигрывании четырнадцатой партии второго матча со Спасским Петросян упустил верный выигрыш и возможность выйти вперед. Естественно, он находился в подавленном состоянии. Вечером Рошаль, будущий редактор «64» (а тогда ответственный секретарь), позвонил Петросяну, тогдашнему редактору «64». И его попросили приехать к Тиграну, сообщив, что у Роны сильный приступ мигрени.
В доме был беспорядок, хозяин метался по квартире, искал лекарства, звонил врачам. Заглянув в спальню, Рошаль увидел жену Петросяна, лежащей без чувств, с мокрым полотенцем на голове. Он не удержался и сказал: «Рона Яковлевна, Тигран так страдает из-за этой партии, а тут еще вы со своей головой. Как не вовремя!» Больная приподняла повязку и хитро шепнула: «Алик, вы ничего не понимаете!»
Да, это был гениальный прием психотерапии: своей «болезнью» Рона отвлекла Тиграна от злополучной партии, переключила все его мысли на здоровье любимой жены. Несколько часов ни о чем другом он не мог думать…
Надо признать, что супруга Петросяна играла немаловажную роль не только в его жизни, но и во всем шахматном процессе, особым образом влияя на спортивных чиновников. В годы петросяновского «правления» от Роны Яковлевны часто зависело, на какой турнир отправится тот или иной гроссмейстер — в Болгарию или Англию (а иногда вместо приглашенного шахматиста летела она сама — на правах жены чемпиона мира).
Общаются ли шахматные короли семьями? Такие случаи крайне редки. Дружеские отношения у людей обычно складываются в молодости, но пока чемпионы в расцвете сил, они сильно конкурируют между собой, причем борьба идет не на жизнь, а на смерть. Например, сомневаюсь, что жены Карпова и Каспарова хотя бы знакомы друг с другом — что первые, что вторые. Но бывают и исключения. Например, Рона Петросян очень дружила с Салли, первой женой Таля. Приезжая из-за границы в Москву, Салли обычно останавливалась у своей подруги в Барвихе на замечательной даче, которую много лет назад построил Тигран Вартанович.
Жизнь Петросяна была счастливой, почти безоблачной, но, увы, в начале восьмидесятых у него обнаружилась неизлечимая болезнь. Он умер в 1984-м, прожив всего пятьдесят пять. Похоронили его в Москве на Армянском кладбище.
Петросян оставил большое наследство, а вдова умело приумножала его. Кое-что из собственности перепало и сыновьям. Но, видно мало, потому что, по упорным слухам, один из них — редчайший случай! — судился с матерью: то ли из-за дачи, то ли из-за квартиры. Чем закончился этот судебный процесс, нам неизвестно. А Рона Яковлевна пережила мужа почти на двадцать лет и в 2003 году умерла от той же страшной болезни, что и он.
