Вчерашняя атака около Ельни привела к новому, более глубокому вклинению в наши боевые порядки; пора уже как-то переломить ситуацию на этом направлении. Если русская оборона не рухнет в ближайшее время в каком-нибудь месте, поставленная перед нами цель по уничтожению главных сил русской армии в зоне ответственности группы армий «Центр» до зимы вряд ли будет достигнута.
14/8/41 Имела место новая атака в районе Ельни. Гудериан сообщил мне, что у командира, находящегося под Ельней ХХ корпуса остался в резерве только один батальон. Похоже, ельнинский выступ нам удержать не удастся.
16–18/8/41 Вклинивание русских в боевые порядки группы армий «Север» вызвало настоящий переполох. Вчера поздно вечером я получил письменный приказ немедленно передислоцировать в северном направлении части танковой и моторизованной дивизий вне зависимости от степени их боеготовности.
Атака 2-й армии привела к окружению войск противника к востоку от Жлобина. Противник, естественно, прилагает все усилия к тому, чтобы вырваться из окружения. Перед Гомелем он до сих пор то тут, то там огрызается контратаками и оказывает ожесточенное сопротивление.
На ельнинском выступе сравнительно тихо: немецкие пропагандисты, вооруженные громкоговорителями, убедили 500 русских солдат дезертировать.
19/8/41 2-я армия ворвалась в Гомель. В уличных боях принимали участие вооруженные охотничьими ружьями индустриальные рабочие.
Противник ворвался в расположение наших войск на левом крыле. 161-я дивизия истекает кровью и находится на грани возможностей. Складывается впечатление, что русские следили за тем, как за фронтом 9-й армии осуществлялась передислокация моторизованных дивизий в северном направлении.
В сражении под Гомелем и Кричевом мы захватили более 78000 пленных, 700 артиллерийских орудий, 144 поврежденных танка.
22–24/8/41 Верховное командование сухопутных сил поставило меня в известность о том, что в соответствии с приказом фюрера все наиболее боеспособные соединения 2-й армии и группы Гудериана должны быть передислоцированы к югу. В их миссию входит перехват и уничтожение войск противника, отступающих на восток, а также обеспечение форсирования Днепра войсками группы армий «Юг». Меморандум фюрера оправдывал переадресовку войск к югу необходимостью захвата Крыма как авиабазы для нанесения воздушных ударов по нефтяным полям Румынии, помог бы отсечь русских от их собственных нефтяных запасов.
Противник окружен под городом Великие Луки. Сражение проходит, как учения по карте! Это уже седьмой или восьмой случай в этой кампании, когда группе армий «Центр» удается добиться окружения противника. Таким образом, с начала кампании общая численность захваченных группой армий пленных достигла 800000 человек.
2–3/9/41 Сегодня противник атаковал в районе Почепа и севернее его. Вопрос о сдаче ельнинского выступа становится в этой связи одним из самых актуальных. Задействованные там дивизии в буквальном смысле истекают кровью. Пленные утверждают, что эти атаки проводятся по личному указанию Сталина.
На фронтах группы армий наблюдается затишье. Эвакуация ельнинского выступа проходит в соответствии с планом.
Среди всех этих пертурбаций, стоивших мне немало нервов, единственным приятным событием был приезд офицера фельдсвязи, сообщившего мне о приближении испанской дивизии. Его рапорт показался забавным, так как он сказал мне примерно следующее: «С точки зрения испанцев, заботиться о лошадях — значит их перекармливать. Если у испанца мозоли, он прорезает в сапоге дырки, чтобы ноге „было вольно“. Из-за прокола в шине испанцы бросают почти новые велосипеды на обочине дороги, а пулемет частенько собирают с помощью молотка. Все женщины, по их мнению — шлюхи и легкая добыча. В Гродно они устраивали оргии с еврейками, которых потом возили с собой в машинах…»
Больше всего Сталина беспокоили генералы. На какой фронт ни позвонишь, кого из командующих фронтами или армиями ни спросишь, все заверяют, что сделают все, что в их силах, чтобы остановить и разгромить врага. Но хотя бы остановили — и этого не могут. Трудно предположить, что они не искренни в своих утверждениях. Скорее всего, попросту сами не способны объективно оценить реальное положение дел. Ко всему прочему — неистребимое желание заверить в успехе, чтобы потом сослаться на невозможность этого успеха добиться имеющимися средствами.
