Если ты выбрался из одной ямы, то это не значит, что ты не свалишься в соседнюю… Если ты раскрыл одну тайну, это не значит, что не вляпаешься в другую… Но ведь это не значит, что ты должен остановиться… Обретенная свобода оборачивается новыми рисками для Бренна. Множатся друзья и враги, ошеломляют опасные ответы на вопросы и поджидают за поворотом страшные открытия. Круговорот давних событий затягивает Бренна в гибельную воронку, и смертельная схватка с тенями прошлого становится ключом к его будущему.
Подождав, когда на трибунах схлынет прилив эмоций, маор вновь ударил в гонг, призывая к вниманию, и провозгласил: — Радуйтесь, почтенные гости! После недолгого перерыва, во время которого можно сделать ставки и отдохнуть, вы получите редкую возможность насладиться дополнительным бесплатным развлечением. Перед боями кортавида-ныряльщиков вы увидите подводную схватку одного из прошедших Игру живцов с огромным и страшным, — маор поднял вверх жезл, — но вполне себе безобидным сквидом, доставленным в Бхаддуар из морей далекого Абиссая.
Маор широко оскалился, одобрительно кивая в ответ на довольный рокот, прокатившийся по трибунам.
— В случае победы порха над морской тварью великодушный хозяин Казаросса господин Нут ан Хурц дарует ему свободу! Свободу порху, мои благородные гости, порху, а не морской твари! — маор опять показал свои акульи зубы, призывая всех посмеяться над его шуткой. — И этим счастливчиком станет… — он сделал паузу, — бывший живец, а с этой минуты молодой кортавида под номером девяносто девять!
Трибуны восторженно зашумели — щедрость хозяина Казаросса, дармовая забава и возможность сделать новые ставки удовлетворили всех без исключения гостей. Кроме одного…
Разомлевшего от жары Дуги пробил холодный пот. Происходит что-то страшное. Приникнув к трубе, он всматривался в побледневшее лицо Бренна с крепко сжатыми губами, видел его тело, покрытое ссадинами и ранами, и сочащийся кровью багровый ожог на бедре.
— Сквид иль кракус — он же моллюска мягкая, а парнишка шустро скакал — живо его порубает, — уверенно заявил пузатый мужичок, и, махнув служителю, сделал маленькую ставку на Бренна.
— А тебе эту моллюску заране показали? Почем знать, каков он в длину то? Мож раскорячится во весь Аквариум… — вмешался старый бочар, яростно выпуская из ноздрей дым дешевого табака.
— Да, брось, дядя, — услыхал Дуги веселый молодой голос. — Какой прок полудохлого живца против исполинского крака выставлять? Верняк, это просто кальмар-переросток — таких в Старой каракатице в сливках запекают… Вкуснятина…
— Какой прок?! Да шоб ты ставку на порха сделал, думая, шо ему в противники кальмар достанется, а сквид-то человечка схрупает на раз, и сливки ему твои сраные не понадобятся…
— Мож и так… Я, пожалуй, свои кровные приберегу, — покачал головой мужик в рыбацкой робе, — ни в жизь не забуду, как зверушка, навроде сквида, клювом острогу грызла, кою ей в пасть засадили…
— Темнят они, точно темнят… — угрюмо согласился с приятелем черный от загара рыбак. — Настоящий здоровенный крак, что на дальнем юге водится, и ракоскорпиону панцирь раздробит, и целаканту черепушку пробьет… У дохлых дельфинов, что на берег у Лисса бросало, я цельные ямы выеденного мяса видал — аж до самого позвоночника. — На крака ставлю. Выпотрошит он мальчонку…
У Дуги противно засосало под ложечкой. Другие парни старше и выше Бренна… Почему же именно его, да еще раненного, заставляют снова выходить на бой? Ведь раньше никогда такого не было! И почему тот сургач, которому Морай выкуп отдал, даже не предупредил? Когда Дуги уходил в Казаросса, мастер-кузнец даже не оторвал взгляд от раскаленной заготовки на наковальне. Видно, не хотел, чтоб он заметил, как его мучает напряженное ожидание. Ожидание вести, что приемыш выжил и скоро… будет рядом. Наверное.
— Ставлю на кортавида! — Дуги спрыгнул с насиженного кронштейна и в потной ладони протянул малый серебряный ар с выбитым профилем королевы Элмеры, равный недельному заработку мастера-каменщика.
— Жирно живешь, парень, — покачал головой бочар, пыхнув трубкой. — Такие деньжищи проиграть… Отец холку не намнет?
— Я сегодня выиграю сто таких аров, — голос Дуги звучал тем уверенней, чем меньше он верил в победу Бренна.
За время перерыва, пока гости объедались сластями и пили, кто вино, а кто — дешевый эль, «декорации» на арене полностью сменились. Утонувшие или качающиеся на воде трупы и дохлых рыб быстро убрали сетями и крючьями. Потом загудели насосы, скрытые в подземных лабиринтах, и красная вода стала стремительно уходить, образуя на поверхности бурлящий водоворот, в котором мелькали оторванные пальцы, куски мяса, вырванные из людских тел и рыбьих туш, хвосты и плавники. Одновременно сворачивалась, складывалась и со скрежетом опускалась игровая конструкция с опорами, перекладинами и мостками. А по периметру арены поднимались прозрачные стены из прочного стекла, изготовленного умельцами Ордена Непорочных. Само собой, с помощью яджу. Кроме особой хрустальной чистоты, стекло обладало свойством, не искажая пропорций, в два раза увеличивать объекты внутри аквариума, — и это делало зрелище боев незабываемым.