От злости Зильфана ткнула острыми каблуками в бок стоящую на четвереньках порху. Девушка от неожиданности вскрикнула, и рэя раздраженно ударила ее по бритой голове сложенным веером.
— Не шевелиться! Не издавать звуков! — приказала она резким визгливым голосом, и продолжила интересующую ее тему, изучая покрашенного в розовый цвет раба, стоящего на ступенях с блюдом сладостей: — Но ты же понимаешь, Мориг, это совсем не то, что использовать свежего, не оскопленного порха с гладкой кожей, ощущая под пальцами его напряженный орган.
— Тогда я тебя порадую, — рэя Мориган повернулась к подруге, — затейник ан Хурц придумал в Казаросса нечто новенькое. Теперь не только в мужские ложи, но и в женские — за небольшую плату выпускают красивых дрессированных порхов любого пола для ублажения гостей прямо во время представлений. Чтобы раб приступил к своей приятной работе, нужно просто дернуть за цепь в септуме меж его ноздрей.
— Какая прелесть! — оживилась рэя Зильфана и ее изящные ноздри затрепетали.
— Умерь свою плотоядность, Зифф. Потерпи — порхов приведут, как только в Аквариуме появится первая кровь. Владелец Казаросса отлично знает, что подобные зрелища сильно возбуждают половые фантазии, и умело извлекает из этого прибыль.
— Да он мастер своего дела! Значит, сегодня, Мориг, мы с тобой позабавимся с порхами на воле, а не в четырех стенах среди одних и тех же надоевших лиц и тел. Хорошо, что я не взяла сегодня с собой дочь — в двенадцать лет рановато подвергать ее искушению.
— Думаю, что зря не взяла, Зифф, — лениво возразила рэя Мориган, — она вполне зрелая дева, и наверняка ее уже пару лет удовлетворяют языки умелых домашних кастратов.
— Меня не слишком беспокоят ее девичьи забавы, Мориг, лишь бы она сохранила целостность до замужества, чтобы предстать невинной перед супругом. Как только ей исполнится тринадцать, я собираюсь выдать ее замуж… И с очень большой выгодой — на Юлию уже давно поглядывает двоюродный дядюшка моего супруга — почтенный рей Номмар. Неслыханно богат, неимоверно… — рассеянно заметила ноблесса, что-то прикидывая в уме…
Насколько знала Мориган, дядюшке супруга рэи Зильфаны было уже далеко за семьдесят, но он считался весьма неутомимым жеребцом, пользуя домашних рабов обоего пола. Конечно же, благодаря драгоценными снадобьями врачевателей Ордена. В глубине души она посмеивалась над подругой. Как это жалко — зависеть от денег супруга, плотских потребностей, да еще и спихивать едва достигшую совершеннолетия дочь в тошнотворные объятия сладострастного старика… Фи! Гадость какая…
***
Бренн старался успокоиться, размеренно дыша. Его наспех составленный план был прост — первый шаг — уцелеть в Игре, второй — вырвать свою жизнь из пасти сквида, а дальше… а дальше он что-нибудь придумает. Несмотря на глухое отчаянье, в сердце теплилась робкая надежда. Он был готов драться в врагами в зверином и человечьем обличье также яростно, как урхуд бьется за свою жизнь с окружившими его плотной стеной безжалостными Ловчими.
Присев на барьере, живцы несколько раз плашмя ударили по водной глади мечами. Игра! Игра! Игра! — орали парни, грязно ругаясь и распаляя в себе злость, чтобы подавить ужас перед надвигающейся смертельной угрозой. И в ответ на их яростный призыв из клеток выскользнули десятки стремительных хищных теней. Огибая опорные мачты подъемной конструкции, голодные рыбы быстро поднимались навстречу вопящей добыче.
Трибуны возбужденно подвывали. Напряжение достигло предела.
Еще миг — и вода вскипела. В фонтанах сверкающих брызг из нее стали выпрыгивать голодные морские твари, наводясь на вкусно пахнущие мясным соком жертвы. Бойцы заметались по арене. Все вокруг Бренна наполнилось массой звуков, где всплески воды и свист мечей смешивался с воплями живцов, воплями зрителей, влажным хрустом ударов, тяжелыми шлепками и дрожью узких мостков, прогибавшихся под ногами.
С первых секунд Игры стало ясно, что стремительность и агрессия хищников-летяг не идет ни в какое сравнение с механическими рыбьими куклами, которые применял на дрессировках в Колесе. Кроме того, площадь арены, многократно превышающая площадь бассейна на побережье, как и множество дополнительных разноуровневых мостков сбивали все ориентиры, к которым Бренн привык за полгода. Подвесные конструкции находились в непривычных местах, канаты и кольца были сдвинуты, расстояния увеличились, — все, все было совсем по-другому. А приказ Тухлого Краба распустить по его прихоти отросшие волосы — оказался коварным ударом под дых, сводившим мизерные шансы выжить почти к нулю. Падая на лицо, длинные волосы, путающиеся на бегу, закрывали обзор, цеплялись за кожаные наручи, каэсту и даже за плавники рыб…
