Хоан посмотрел по сторонам и попробовал осмыслить происходящее. Он стоял сейчас на улице в Мюнхене после ночи, проведенной после задержания, осуществленного одной из самых эффективных служб безопасности в мире. У него были какие-то деньги, и он за несколько дней видел больше, чем за всю предыдущую жизнь. Он вдруг понял: на него рассчитывают. Ждут, что он будет писать статьи в газету, чтобы во всем мире люди их читали, потому что он стал необходимым звеном в преследовании очень опасного преступника. Убийцы жертвы номер двадцать один семнадцать! Сейчас невозможно было представить, что всего несколько дней назад его самооценка близилась к нулю и самоубийство было практически неизбежно. А теперь он стоял здесь, лихой парень, и был ценным агентом немецкой службы безопасности.
Агент! При этой мысли Хоан заулыбался. Если бы его бывшая возлюбленная узнала, к чему привели ее ничтожные деньги, тысяча шестьсот евро.
И пока он наблюдал за потоком людей в просыпающемся городе в сторону вокзала, он повторял то, что ему сказал человек из службы безопасности.
– Вы пишете в вашу газету, что проследили фотографа до Мюнхена, но его уже нет в живых. Преступник все еще на свободе, по-видимому, его имя Абдул-Азим, но он называет себя Галиб, и он передвигается на север. По имеющимся у вас сведениям, он сбрил длинную бороду, которая скрывала заметный шрам на подбородке. Вы не должны писать, что у вас была запись, сделанная мобильником, о существовании которой Галиб вряд ли знает, и про то, что у вас есть контакт с нами.
Со своей стороны, мы проинформируем общественность о том, что знаем об этом человеке. Сейчас это не очень много, но это изменится после получения информации от наших коллег в службе безопасности стран Европы и Среднего Востока. В самое ближайшее время мы через прессу объявим его в розыск со всеми данными, которыми обладаем. Вероятно, мы прикрепим также его фотографию, если кто-то из наших коллег из других стран сможет ее предоставить, а если этого не будет, то путем манипуляций мы смоделируем портрет из видеозаписи, но так, чтобы нельзя было догадаться, откуда это. Я думаю, что не пройдет и сорока восьми часов, как вы увидите результат. А пока полиция по всему маршруту от Мюнхена до Франкфурта будет оповещена, чтобы можно было в любой момент захватить его.
– Они узнали маршрут из записи на видео? – спросил Хоан.
Ответа не последовало, видимо, так оно и было.
– Можно написать, что полиция думает об убийстве?
Герберт Вебер развел своими огромными руками:
– Конечно, почему нет? Об этом вы сможете прочитать в завтрашнем номере «Зюддойче цайтунг».
Вот черт! Как он теперь объяснит Монтсе Виго, что другая газета перехватила его историю, а его ограничивают по многим пунктам? Как неприятно!
Но зато он может быть доволен, что отослал видеофайл фотографа на свою домашнюю почту еще до явки в службу безопасности, а потом стер упоминание про отправление в своем мобильнике.
Теперь оставалось только перевести звуковую часть, но сделать это надо так, чтобы переводчик не имел никакого понятия об общей ситуации.
Чтобы угадать, что ее зовут Роза, достаточно было взглянуть на ее щеки и шею. Сейчас она горела праведным гневом, и, если бы Роза была боксером, можно было бы с выгодой поставить на ее победу все свои деньги. Конечно, Карл знал ее взрывной характер по работе в прежние времена, вопреки ожиданиям, она не стала мягче после длительного отсутствия.
– Черт возьми, ну насколько же несимпатичная эта ведьма, главный редактор «Орес дель диа». Думаю, мне как женщине позволительно называть другую женщину грязной свиньей.
– Так что же она сказала? – спросил Карл.
– Она польщена, что ее газета сумела дать толчок важным событиям в мире, но она всегда будет защищать свои источники и своих сотрудников, и никчемная полиция в такой никчемной стране, как Дания, не сможет сдвинуть ее с этой точки зрения ни на йоту.
«Никчемная», так она сказала? Лучше бы она этого не говорила. Может быть, она вообразила себя главным редактором «Вашингтон пост»?
– Ты объяснила, зачем нам нужно найти журналиста?
– Детали о ситуации Асада и о женщинах не упоминала. Но она нагло заявила, мол, рада слышать, что их история имела интересное продолжение и что она должна развиваться, как ей и положено. Они зарабатывают на этом.
– Весьма неэтично, – сказал Гордон.
Неэтично! Точное определение.
– Значит, у нас нет сведений об этом журналисте! Но ведь у газеты есть, наверное, страница в интернете, где о нем говорится?
– Хоан Айгуадэр – внештатный сотрудник, его там нет. Я, конечно, проверила по всем поисковым системам, но боюсь, что это ничего не даст. Насколько я могу судить, у него в последнее время не было даже собственного постоянного адреса в Барселоне.
– Гм! Последняя статья связана с убийством в Мюнхене. Значит, следующим шагом будет запрос в местную полицию. Ведь кто-то должен что-нибудь знать о его местопребывании и действиях.
Роза посмотрела на него с легким презрением:
