Он неоднократно видел Гравенхольма. Возможно, это была какая-то пикт-запись,возможно, кошмар. Возможно, он действительно там был. Но теперь Торн снова
находился в световом кубе, на сей раз на больничной каталке, и в его руках торчали
внутривенные трубки.
– Как тебя зовут? – спросил Гравенхольм.
Торн закашлялся и выгнулся от боли. Нервная стимуляция на этот раз была подведена к
его позвоночнику, и там, где зонды прошли между позвонками, теперь горели точки боли.
– Торн, – сказал он. – Торн. Экспликатор-кадет.
– Понятно. Какой процесс ты прошел?
– Я не… Я не могу точно ответить.
Гравенхольм сделал несколько отметок. Он не изменился с первого цикла тренировки.
Машина все еще дышала вместо него, и лысая морщинистая голова все еще наклонялась
под странным углом, чтобы смотреть на Торна поверх очков.
– Тебе дали запомнить данные. Расскажи мне их.
– Нет.
Гравенхольм сделал еще одну запись.
– Если не расскажешь, процесс будет проведен повторно. Начнется дальнейшая нервная
стимуляция.
– Нет, я ничего не скажу.
– Понятно.
Торн улыбнулся. Он сделал это впервые за долгое время.
– Я справился, да? – спросил он. – Я не сломался. Я прошел? Вы сделаете меня
дознавателем?
На этот раз Гравенхольм не потрудился поднять взгляд. Он махнул рукой, и санитары
снова увезли Торна.
В третий раз Торн с трудом узнал комнату. Световой куб был здесь и раньше, но он не
знал, воображал ли его себе или действительно его посещал. Его разум был полон
полуправды и случайных обрывков. Над ним нависли лица и руки в перчатках, держащие
медицинские инструменты. Он видел отвратительных существ, многоглазых зверей,сидящих в ямах с гниющими телами, рои крошечных созданий, пожирающих его руки и
тело. Он видел, как его руки превращались в обугленные кости, и отражение своего
раздутого и разлагающегося лица.
Может быть, это была нервная стимуляция. Может, нет. Может, ключевое слово
вернуло боль без всяких зондов, подключенных к позвоночнику. Все сливалось воедино. Дни
не сменяли ночи, время превратилось в бесконечную ленту, и память сохраняла лишь
несколько ее колец, а все остальное покрывала тьма.
Торн снова лежал на каталке. Он лежал так уже какое-то время. Руки слишком
ослабели, чтобы он мог приподняться. Санитарам пришлось повернуть его набок, чтобы
Гравенхольм мог видеть его лицо.
– Как тебя зовут? – спросил Гравенхольм под вздох ювената.
Торну понадобилось время, чтобы ответить.
– Я не знаю, – выдавил он. – Трон живой. О… милостивый Император! Я больше не
знаю…
Гравенхольм улыбнулся, сделал последнюю заметку и закрыл папку.
