Один из многочисленных служителей собора подошел к коленопреклоненному человеку.
Одеяния Экклезиархии скрывали его почти целиком, словно кокон из шелка и горностая,который открывал лишь глаза. Мантии разошлись в стороны, наружу показалась рука. В
ладони, обтянутой алой бархатной перчаткой, лежала одна-единственная пуля.
Пуля упала в серебряную чашу. Человек перед ней дернулся от звона.
Другие жрецы наблюдали с металлических мостов, подсвеченных снизу огненным озером.
Пламя бросало отблески на красные, пурпурные и белые мантии. Были видны только
глаза.
Один из них, облаченный в подобающие кардиналу пурпур и серебро, поднял руку.
– Начнем, – сказал он, и его слова гулко отдались под жарким сводом собора.
Жрец перед жертвенным алтарем вынул нож из-под мантии. Золотой клинок, покрытый
молитвенными текстами на высоком готике. Пленник – жертва – отпрянул, когда
острие коснулось его шеи.
Город снаружи был темен и хладен. Это был город, полный тайн и мрачных надежд.
Место, где обычному человеку – такому, каким когда-то была жертва – приходилось
нарушать правила, чтобы хоть как-то выжить. В каждом переулке и подвале
скрывались те, кто переступал через эти правила. Фальшивые удостоверения,подпольные сделки, незаконные вещества, даже убийства, если есть чем заплатить.
Некоторые преступники делали прорезь в животе клиента и имплантировали
специальный карман, куда можно было спрятать маленький предмет. Спрятать так
тщательно, что, даже если бы клиента раздели до пояса и приволокли к жертвенному
алтарю, эту вещь все равно бы не нашли.
Он также отдал то немногое, что имел, чтобы ему заменили один ноготь на
миниатюрное лезвие. Когда жрец поднял нож и возвел взгляд к куполу, жертва вспорола
этим крошечным клинком старый шрам сбоку живота. Вспыхнула боль, как от
булавочных уколов. Хирург, оперировавший в том грязном подвале, уничтожил не все
нервные окончания. Желудок жертвы скрутило, когда он просунул палец внутрь раны,ощупывая скользкие стенки имплантированного кармана.
Его пальцы сомкнулись на рукояти.
– Сей кровью, – нараспев произнес жрец, – пролитой сим клинком, да святится оружие!
О Император на небесах, о Владыка Человечества, о Отец грядущего, взгляни на наше
подношение!
Жертва вскочила на ноги. Металл обжег его стопы. Свободной рукой он схватил
священника за запястье и заломил за спину, притянув к себе. Другая рука приставила дуло
миниатюрного пистолета к затылку жреца.
По собору пробежала волна тревоги. Священнослужители глядели то на алтарь, то друг
