— А ты самоуверен, брат, — прервал его Кадм. — Думаешь, если я временно слаб, то не смогу надрать тебе задницу? Даар сказал, что ты именно этого хочешь. И что я должен его заменить.
— Даар не понима...
— А мне кажется, что он отлично все понимает, — засмеялся Кадм и сразу же зашелестело, запело, заискрилось красным его высвобожденное из ножен оружие.
— И все же... — прошептал Рэми, чувствуя, как меняется его голос. — Я не хочу тебя ранить. Но я хочу подраться. В полную силу...
— Даже так. Как скажешь, Эррэмиэль. Лерин, поможешь намять бока зарвавшемуся побратиму?
— Почему бы и нет... — жестко ответил второй телохранитель.
— Отлично, — сдался Рэми, душа в себе нетерпение. Лерин здесь, значит уже можно не сдерживать бушующую в душе бурю.
Кадм провел ладонью над мечом Виссавии и магическое оружие, на диво, повиновалось, сияние его поплыло легкой дымкой, форма вытянулась и изменилась. Рэми слегка подбросил боевой посох на ладони, безошибочно нашел центр его тяжести и, сомкнув пальцы, тихо спросил:
— Почему посох...
— Им сложно ранить себя...
— Себя? — усмехнулся Рэми. — Ты издеваешься?
— А сейчас и посмотрим. Пощады не жди. Ты же этого хочешь, брат?
Рэми лишь усмехнулся. Хочет? О нет, он этого жаждет! И даже слепота ему совсем не мешала. Он видел ауру Кадма, видел спокойное сияние Лерина, он видел глазами магии. Посох запел в его руках, рассек воздух, и аура Кадма стала гораздо ярче. Лерин и Кадм ждали, давали Рэми привыкнуть к новым ощущениям, к текущей ровным потоком силе, и контуры залы расшились, ушли в бесконечность. В этом дивном мире они сейчас одни, никто из виссавийцев сюда не зайдет, Рэми это чувствовал. Сейчас им не нужны были ни свидетели, ни жертвы. Им нужна была лишь чистая драка, бой на грани безумия, выплеск долго сдерживаемых эмоций и азарт.
Рэми облизнул пересохшие губы. Слепота? Разве это важно? Все его чувства обострились в одно мгновение, и в этой темноте остались только он и его противники. Обезличенные, чужие. Опасные.
Они синхронно, плавно двинулись, сосредоточившись друг на друге. Прелюдия боя, оценка противника. Поиск его слабостей. Вспыхнувшая в душе красным цветком радость. Рэми чувствовал себя почти счастливым. Он предвкушал и наслаждался вкусом предстоящей битвы.
— Хорошенькое место... не испортим? — холодно поинтересовался Кадм.
— Тренировочный зал виссавийцев, — тихо ответил Рэми. — Его ничем не испортишь, слишком хороша магическая защита... правда, мои друзья его в последнее время не использовали. Они, сказать по правде, разучились драться...
— А зачем? У вас тут так спокойно... скучно?
— Ты будешь болтать или все же начнешь?
— Если настаиваешь...
И игра началась. Рэми слился с посохом в одно единое, его тело превратилось в упругую, верткую молнию, и сила, столько времени сдерживаемая, выплеснулась, пытаясь снести все живое в этом зале. Внутри что-то взорвалось. Рэми уже не помнил ни где он, ни с кем дерется. Он просто превратился в сгусток магии, стремящийся сокрушить, убить, одарить той болью, что чувствовал сам.
Рушились и вновь восстанавливались вокруг колонны. Облетала штукатурка, стонали под ударами защищенные магией стены. Вспыхнула кровь в жилах, запели мышцы, и Рэми двигался все быстрее, рассекая посохом темноту зала.
Он ненавидел в этот момент все и вся. Он хотел убить, достать, вырвать с корнем! И слабела боль, успокаивалось бушующее море силы... чтобы вновь взвиться волной, стремясь достать этих двух... что двигались слишком стремительно. Что атаковали слишком быстро. Что вздохнуть не давали свободно, ни на мгновение не позволяли расслабиться, нанося удар за ударом.
— Хватит... — перехватил кто-то занесенную руку.
Пальцы вдруг ослабели, посох с глухим стуком упал на пол. Весь гнев, все раздражение ушли, осталась лишь пустота и два слова:
— Мой принц...
— Если тебе нечего делать, идем со мной. Хватит развлекаться, — холодно сказал Миранис, толкнув Рэми в переход. Принц казался таким-то излишне обеспокоенным и раздраженным, но Рэми почему-то боялся спрашивать о причинах.
