– Выходит, одно без другого не может существовать? – недоверчиво спросил Соломон.
– Звучит абсурдно, но это так. Наша жизнь – вечная борьба добра со злом. И нет этому конца… Ладно, хватит философствовать. Вставай, – заулыбался Роман, чувствуя, что его друг заскучал, – пошли к морю. Покажешь свои корабли.
– Вот это другое дело, – встрепенулся шкипер, вставая с места.
Вдруг он остановился и медленно стал поворачиваться в сторону собора Святого Марка. Лицо его выражало сильное напряжение.
– Что случилось друг мой? – спросил Роман.
– Смотри, – сказал он и указал на фасад собора.
Роман посмотрел туда и не увидел ничего особенного.
– Что такое? – продолжать удивляться Фортуна.
– Тебе не кажется, Роман, что мы где-то видели вон тех коней, что украшают фронтон собора?
Тут только до бывшего логофета Византии дошло, о чём идёт речь и он, улыбаясь, ответил:
– Не удивляйся, Соломон. Да, эту квадригу венецианцы вывезли из Константинополя. Между прочим, в день его падения, 29 мая 1453 года, ибо я точно помню: 28 она стояла на месте. Благодаря этому мы сейчас имеем возможность лицезреть то, что в своё время красовалось в нашем городе. Лично я считаю, что венецианцы просто спасли это великолепное изваяние. В противном случае оно, как и всё прочее, было бы варварски уничтожено османами, разорявшими город три дня.
– Может, ты и прав Роман. Но лично я не могу смотреть на это без боли.
– А каково мне, мой друг? Я смотрю на них уже двадцать пять лет.
– Слушай, Роман, а тебе никогда не приходила в голову идея отвоевать наш город обратно?
Тот с грустной улыбкой посмотрел на своего друга.
– Мне кажется, это вполне осуществимая идея, тем более сейчас, когда мы опять вместе, – начал воодушевляться Соломон.
– К сожалению, это невозможно, – грустно ответил Роман.
– Но почему! – в сердцах воскликнул храбрый шкипер. – Мы обладаем достаточными средствами, чтобы осуществить эту идею. Мне кажется, настало то время, когда золото Византии, чудом доставшееся нам, должно послужить её возрождению.
– Отвоевать Константинополь – это ещё как-то возможно, но вот отвоевать Византию – нет. Ну, предположим, ты со своими кораблями окружишь город с моря, а я, набрав войско из христиан, двину со стороны суши? Может, и будут у нас какие-то частные военные успехи. Но отвоевать город, который уже стал столицей быстрорастущей империи, сможет только другая империя, столь же могущественная, – а такой, увы, пока не существует.
– Как не существует? А Венеция?
– По правде говоря, наша республика до недавнего времени находилась в состоянии войны с Турцией, но это было равносильно атаке злобной осы на громадного медведя.
– Неужели весь христианский мир не способен устроить ещё один крестовый поход? – не унимался Соломон.
– Крестовых походов больше не будет, мой друг. Мир уже не тот. Мы стремимся покончить с религиозными догмами и стать ближе к земным реалиям.
– Да…? И как же называется сие новое учение?
– Гуманизм – это ёмкое латинское слово отображает его суть. Человек должен быть счастлив самим собой, а не витать где-то в небесах. Приобщение к культурным ценностям и всестороннее образование – вот залог его совершенства.
– За такую крамолу тебя в Испании сразу бы отправили на костёр. От твоего гуманизма попахивает безбожьем.
– Мракобесию испанцев, рано или поздно, тоже придёт конец, ибо процессы, о которых я говорю, неизбежны для всего христианского мира. А крамолы здесь нет никакой. Человек верить должен в Бога на небесах, но любить – себя, ибо оно существо земное.
– Выходит, твоё учение оправдывает все людские пороки? Жадность, корыстолюбие, прелюбодеяние, чревоугодие – естественные свойства нашей природы!
– Да. К сожалению, это нам не чуждо. Перечисленные тобой пороки являются грехом, но отнюдь не смертным, как считалось раньше. Конечно, их чрезмерное проявление говорит о слабости человеческой натуры. Но не будь этих пороков вовсе, человек давно бы прекратил своё существование. Между прочим, католическая церковь, спекулируя именно на этом, ввела в своё время торговлю индульгенциями.
– Ты хочешь сказать, что мы живём за счёт грехов? – изумился Соломон.
– Как это ни странно – да, – улыбаясь, ответил граф Фортуна. – Ну, посуди сам. Не будь прелюбодеяния, рождалось бы на свет потомство? Не чревоугодие ли заставляет человека принимать пищу, тем самым, поддерживая жизненные силы. Ну и благодаря корыстолюбию мы стремимся к богатству, а затем и к созиданию? Единственное условие – всё это не должно стать источником бед для окружающих.
– Легко сказать! Трудно найти золотую середину. Ну, а что делать человеку, которому не повезло, и он оказался нищим?
– Если человек ленив и глуп, такой никогда не разбогатеет.
– Ну, а если он просто немощен?
– К такому должны придти на помощь люди. Заметь, не Бог, а именно люди. Вот в этом гуманизм и христианство вполне согласуются.
Последние слова Соломон уже плохо расслышал, ибо внимание его было приковано к одной молодой особе, которая прошагала мимо, с откровенной улыбкой разглядывая шкипера.
