В первую пятницу июля, этого года Лана, Камилла и Софочка, как обычно в 21.30. сели пить чай перед сном Софы, потому что только она ложилась спать ровно в десять часов вечера и никогда не изменяла своей привычке. Софа знала, что после ее ухода домочадцы еще не раз сядут за стол и поэтому особенно тщательно готовилась к этой трапезе. Она заваривала чай в большом фарфоровом чайнике, непременно резала целый лимон и пекла что-нибудь очень вкусненькое. В тот злополучный вечер к чаю были потрясающие плюшки, которые Софочка уложила красивой пирамидкой на большом керамическом блюде и накрыла, как всегда безупречно белоснежной накрахмаленной салфеткой. Гарри всегда старался приезжать к этому времени из города, где он подрабатывал частным извозом. Каждый вечер он приезжал, загонял машину во двор и, несколько секунд поговорив с Эльзой, о чем-то понятном только им двоим, заходил в дом, мыл руки и усаживался за стол в столовой. Если у него был удачный вечер, то он сначала подходил к полке, снимал оттуда железную банку для печенья и клал туда деньги. Лана никогда не считала и не проверяла, сколько он туда кладет, ей было просто это не интересно. Она знала, что пока у нее есть любимые сигареты, значит, в доме есть еда, и телефон не отключат. Только, когда в доме стала жить Камилла, Софочка унесла коробку в свой чуланчик. Камилла, прожив месяц с ними, ровно 27 мая приехала из города, зашла к Лане в комнату, протянула 250 долларов и сказала:
— Вот еще за неделю вперед!
— Не украла? Спросила недоверчиво хозяйка.
— Нет. Серьезно ответила цыганка.
— Ну, тогда отдай Софочке.
Лана понимала, что ее обмануть очень легко, но и обижать человека, с которым ешь за одним столом, своим недоверием она считала ниже своего достоинства. «Тайное всегда становится явным», помнила с детства эту фразу Лана, и попросила Софу вернуть коробку на место. Камилла, в свою очередь, тоже понимала, что если случиться пропажа денег, то все подумают только на нее, и она из-за гордости или из-за вредности, ни разу не прикасалась к этой коробке, а отдавала деньги только в руки Софочки.
Но в тот вечер Гарри задерживался, и Софа ушла спать, не дождавшись своего любимчика.
— Что-то у меня дурные предчувствия. Схожу- ка я за картами! И не дав Лане ответить, она поднялась в свою комнату. Лана почему-то доверяла интуиции молодой цыганки. Она еще ни разу ее не подводила. Поначалу никто не воспринимал ее предостережения всерьез, но когда они начали сбываться, то все, включая Лану, стали прислушиваться к таким вот, брошенным вскользь словам Камиллы. Не успела Камилла разложить на столе колоду, как в открытое окно женщины услышали шум подъехавшего автомобиля Гарри, они уже безошибочно могли определять этот звук, так же, как и Эльза. Псина выскочила из будки и радостно завиляла хвостом, но потом вдруг, начала рваться к воротам и громко скулить, когда скуление переросло в вой, Камилла не выдержала и выбежала босиком во двор, по мере ее приближения к воротам, ее скорость уменьшалась. Лана взволновано наблюдала за этой картиной из окна. Камилла на цыпочках подошла к воротам и, щелкнув замком, начала тихонечко открывать сворку. Лана испугано вскрикнула, когда в приоткрытую щель ворот на Камиллу вывалился Гарри. Она, быстро подхватив ходунки, направилась к воротам, и на ходу громко крикнула:
— Софа, просыпайся! У нас, кажется, беда!
Когда Лана вышла во двор, Камилла уже подставив свое худенькое плечико, помогала Гарри медленно двигаться к дому. Гарри держался за живот, и с его рук капала кровь, оставляя свои бурые круглые капли на дорожке. Камилла, понимая, что Лана ей не помощница, крикнула:
— Буди Софу и вызывай скорую! Лана резко повернула ходунки к дому и чуть не столкнулась с заспанной Софочкой, которая в одной ночной сорочке уже неслась на помощь Камилле. Лана дрожащими пальцами набрала 03 и низким от волнения голосом прохрипела в трубку:
— Человек ранен! Быстрее! «Зеленые холмы», Кленовая, 13. И не дожидаясь ответа, поковыляла в прихожую, придержать дверь, чтобы Софе и Камилле было легче втащить Гарри.
— Куда его? Спросила, задыхающаяся под весом Гарри, Камилла. Лана, не задумываясь, кивнула на свою комнату и бросилась открывать им дверь. Когда Гарри положили на Ланину кровать, то все увидели, как у него из-под правого ребра торчит деревянная рукоятка. Что-то острое, похожее на шило, пробило его тело через тонкую клетчатую рубашку. Лану охватил ужас и она, потеряв дар речи, наблюдала, как Софа расшнуровывает и снимает кроссовки с раненого, а Камилла бьет его по щекам, не давая отключиться.
