— Третий ответьте первому! Третий ответьте первому! Что у вас там случилось? Кто вызвал скорую помощь и зачем? В трубке послышался треск, а затем молчание. Алекс повторил:
— Третий ответьте первому! Но тут трубка ожила, и в ней сквозь технические помехи послышался мужской голос:
— Первый, первый! Это третий! У нас тут форс-мажор! Медведь чуть не откусил руку дрессировщику. Пришлось медведя пристрелить и вызвать медиков, парень истекает кровью. Тут возле него крутится какой-то китаец, говорит, что он врач, пытается оказать первую помощь.
— Господи! Крикнули одновременно Яна и Камилла. Цыганка вскочила со своего места и кинулась к выходу. На ходу, чуть не сбив с ног Гарри, и споткнувшись о тело Луки, она остановилась, и со всей силы пнув преступника, выбежала из палатки. Алекс опять взял в руки рацию.
— Третий, это первый! Отвечайте! Как это случилось! В палатке воцарилась мертвая тишина, даже Лука застыл в неудобной позе и прислушался. Из трубки послышался треск, а потом тот же самый мужской голос уверенно ответил:
— Первый! Это третий! Я, как было мне приказано, контролировал на выходе зрителей. По недовольным разговорам в толпе стало понятно, что был сорван последний номер, медведь отказался выходить на арену. Когда последний зритель покинул шатер, а расстроенный конферансье еще продолжал приносить свои извинения публике, из-за кулис послышался страшный человеческий крик. Я со всех ног бросился туда. Товарищ, подполковник, такого ужаса я никогда не видел. В клетке на полу лежал дрессировщик и как мог, отталкивал кнутом от себя разъяренного медведя, который вцепился ему мертвой хваткой в руку. Все было забрызгано кровью, а толстый конферанс бегал вокруг клетки и что — то бормотал. Мне ничего не оставалось делать, как стрелять. После первого выстрела, медведь был ранен и разозлился еще больше, дрессировщик потерял сознание, а мне пришлось пристрелить зверя. Слава богу, тут как из-под земли возник какой-то китаец, сорвал с себя рубашку и остановил кровь бедолаге. Вот врачи говорят, что благодаря мне и этому доктору, парень остался жив. Сейчас его уже выносят, срочно везут на операцию. Говорят, что, если сумеют сохранить руку, это будет чудо. Голос на несколько секунд замолчал, а затем снова раздался:
— Какие будут дальнейшие указания? Как поняли? Прием!
В палатке все смотрели на Алекса. Он секунду подумав, ответил:
— Третий, вас понял! Что у нас с оцеплением? И где в данный момент находятся кинологи и РЭС?
— Все готовы! Ждут ваших указаний! Их машины стоят на въезде на «президентскую» поляну, примерно в километре от нас, а отряд оцепления уже на месте.
— Ясно! Сообщите водителям криминальных служб, чтобы подъезжали к цирку, я их встречу. А отряд оцепления пусть начинает прочесывать здесь каждый сантиметр, особое внимание уделить поврежденным участкам земли! Обыскать каждую палатку и весь автотранспорт цирка, а также все, что находится под шатром! Не оставлять без внимания ни одного мусорного бака! Луку мы взяли, так что ищем пропавшего ребенка! Конец связи. Как поняли? Прием! Выдохнул облегченно Алекс.
— Все понятно! Конец связи! И трубка рации, потрещав еще секунду, затихла. Алекс убрал ее в карман своего плаща.
Гарри, взяв за шиворот Луку, помог ему, наконец-то, подняться и ногой пододвинул пустой деревянный ящик, чтобы тот смог сесть. Лана прикурила сигарету и наблюдала за тем, как оживший Яшка жмется к матери и спрашивает ее шепотом:
— Мамоська, мамоська! Я послусный мальсик?
— Да, мой родной, ты самый послушный мальчик на свете!
— Знасит, меня Маська не съест?
— Нет, не съест.
Ответила ему Яна, а сама залезла рукой под раскладушкой и, не найдя там своей заначки, озадачено уставилась невидящим взглядом сквозь стены.
«Это же надо, страсти такие выдумать! Бедный запуганный ребенок». Подумала Лана и глядя на мать с сыном, поняла, что женщина находится на грани нервного срыва, взяла со стола свой стаканчик с водкой и протянула его Яне. Та благодарно кивнула, выпила содержимое и бросила стакан под раскладушку.
Тут снова раздался вой сирены, удаляющейся машины скорой помощи и в палатку вошли Тао и Камилла. Тао бережно поддерживал за локоть заплаканную цыганку, ее платье было испачкано кровью, волосы растрепаны, а сама она дрожала как осенний листочек.
— Присаживайся, милая, я сейчас что-нибудь придумаю, только вот руки вымою, и китаец снял пальто. Вид, в котором он престал перед окружавшими его людьми, был ужасающий. Лана впервые увидела голый торс Тао. Несмотря на его маленький размер, каждый мускул его тела был натянут как струна, и играл при малейшем движении. Лана подумала, что если бы он не был весь испачкан кровью, то можно смело бы его сравнивать с Брюсом Ли.
— Гарри, помоги! Сказал Тао и, взяв большую пластиковую бутылку с водой, вышел на улицу.
— Не вопрос! Ответил Гарри и вышел следом.
Камилла сидела, словно каменная статуя, и Лана осторожно провела своей рукой по волосам. Цыганка вздрогнула, но руку не убрала.
