Правоохранительные органы крупного СЃРёР±ирского города всерьез обеспокоены загадочными убийствами актеров местного театра. Чтобы избежать новых смертей, оперативники внедряют в труппу своего человека Светлану Козицину. Получив роль в новом спектакле, Светлана начинает понимать, что его сюжет о криминальном «бизнесе» молодых людей основан на реальных событиях и связан с судьбами жертв. Но кто режиссер заранее спланированных преступлений? Р
Утром, едва открыл глаза, как в нос ударил тонкий запах дорогих духов. И мне стало страшно. Тело буквально оцепенело. Во рту сухо и неприятно. Казалось, язык настолько распух, что с трудом там помещался. На лбу выступил пот. Неужели они меня и здесь достали? Кто — они? Я толком не знал. Но знал наверняка — ночью в моем номере кто-то побывал. И одним из них была несомненно женщина. Этот запах? Такой знакомый запах. Очень знакомый запах. Что это за духи? Попытался вспомнить, но вспомнить не смог. Наверняка женщина была не одна. Наверняка. Что им нужно?! Кто они такие? И почему меня преследуют? А может быть они и сейчас здесь? От этой мысли мне совсем стало скверно. Хотелось пить. Что же делать? Ведь нужно же что-то делать?! Не век же лежать в постели и трястись, словно заяц. И мне стало стыдно за свою трусость, за... И вообще. Громко спросил:
— Здесь есть кто-то?
Не получив ответа, решительно встал, огляделся. Если бы не этот запах духов, то трудно сказать, что в номере кто-то побывал. Взял со стола графин с водой и прямо из горлышка едва его не опорожнил. Порядок. Подошел к двери. Она была закрыта на замок. Попытался вспомнить, закрывал ли вчера вечером дверь на задвижку, но вспомнить не смог. Подошел к окну. Створки также были закрыты на шпингалеты. Чушь какая-то получается. Не призрак же оставил запах духов. Кажется у меня вновь начинаются глюки. Вот и мерещится черт те что.
Открыл створки окна. В лицо пахнул влажный утренний воздух, пахнувший хвоей, смолой и свежестью. Вероятно до меня в номере жила женщина, отсюда и запах. Эта мысль меня окончательно успокоила. Я невольно залюбовался открывшемся мне пейзажем. Распадок, где находился частный дом отдыха «Синегорье» со всех сторон окружали величественные горы. Их вершины в утренней дымке казались синими (отсюда и название), на отдельных из них ещё сохранился снег. Внизу, метрах в пятидесяти от дома стремительно неслась небольшая горная речка, в которой, по утверждению хозяев, водились хариусы. Слева к дому вплотную подступали высокие ели. Замечательно!
Насоветовал мне этот дом отдыха брат моей бывшей жены Геннадий Омельчиков. Он, якобы, провел в прошлом году здесь свой отпуск и остался очень доволен. Поживем, как говорится, увидим. Но природа здесь чудесная — это факт, не требующий доказательств.
Сделал интенсивную зарядку, пошел в ванную. Открыл дверь и... От увиденного можно было сойти с ума. Над ванной по голубому кафелю сиреневой губной помадой было написано: «Привет, Чижик!». От страха меня прошиб холодный пот, даже онемели кончики пальцев. Я ничего не понимал в происходящем. «Чижиком» меня называла лишь жена Оля, три месяца назад покончившая жизнь самоубийством — вскрыла себе вены. Причем, называла она меня этим дурацким прозвищем лишь тогда, когда мы оставались одни. Мистика! Такое впечатление, будто она передавала мне привет с того света. Чушь конечно! Я был здравомыслящим человеком и не верил во все эти штуки. Да, но ведь кто-то это написал?! И этот кто-то знал мое прозвище, которое кроме моей жены не мог знать никто? Стоял, долго и тупо смотрел на надпись не в состоянии пошевелить даже пальцем. А может быть, я действительно схожу с ума? Вопрос этот вывел меня из оцепенения. Открыл воду, схватил губку и стал с ожесточением стирать надписанное. Наконец, надпись исчезла. Но вместе с ней не исчезли вопросы. Нет. Во-первых, кто это сделал и для чего? Во-вторых, каким образом смогли проникнуть в закрытый номер да так, что я не услышал? Я всегда сплю очень чутко. Без нечистой силы здесь наверняка не обошлось. Факт.
Почистил зубы, наспех принял холодный душ, растерся махровым полотенцем и отправился на кухню. На кухонном столе красовалась чашки с кофе, а на тарелке — два бутерброда с ветчиной — мой обычный завтрак. Сумасшествие продолжалось. Подошел, взял чашку, отхлебнул. Кофе был ещё теплым. И тут увидел, что из-под тарелки торчит клочок бумаги. Выдернул. На нем печатными буквами было написано: «Приятного аппетита, Чижик!». В сердцах скомкал бумагу, бросил на пол. Черт знает что! Руки дрожали как у неврастеника. Вернулся в комнату, открыл чемодан, достал бутылку виски, открутил колпачок, сделал несколько добрых глотков. Закурил. Сел в кресло. Спокойно. Только спокойно. Только не психовать, не распадаться на молекулы и атомы. Надо все как следует обмозговать. Во всей этой чертовщине должна быть какая-то логика, причина. Главное — её найти, вычислить любителя этого черного юмора. Недаром вчера, когда я только сюда прибыл, меня не покидало чувство, что за мной кто-то следит. Особого значения я этому не придал, посчитал, что у меня вновь расшалились нервы. Но такое ощущение было. Почему оно возникло?
