– Антон!.. – трепыхнулся Чеботарь.
– Вавух этот твой задрипанный не по тайге, скотина, шарится, а внутри у каждого из нас сидит. – Антон не обратил на реплику Чеботаря ни малейшего внимания и перешел на обертоны. – В ком угодно! И каждому из нас персонально решать, выпускать его наружу или нет, – выплеснул из себя Антон и замолчал, а через минуту, перегорев, уже совсем спокойным голосом произнес: – А твои дружбаны, Серега, похоже, кормить нас сегодня совсем не собираются, да? Даже воды, поганцы, не притащили.
– Какие они мне дружбаны? – Очкарик изобразил оскорбленную невинность. – Глаза бы не видели!.. А водичка у вас, мужики, еще осталась? Хоть немножко? Глоточек?
– Что, Сержа, сушняк давит?
– Да есть такое дело.
– Держи бутылку. Но только один глоток, понял? Там уже меньше половины осталось. Учти, что нас здесь трое, а сидеть нам еще, вполне возможно, до морковкина заговенья.
Серега плеснул в рот воды, поблагодарил, вернул бутылку Антону и осведомился:
– Может, пора за работу браться?
– Похвальное рвение, Сережа, но подождем еще часа три-четыре. Я думаю, сейчас только темнеть начинает. Не помешает погодить для гарантии. Тогда уж точно будем знать, что они сегодня больше не придут.
