— Не спускать глаз! Я им еще не до конца поверил! В случае чего — спросим с вас строжайшим образом!
Сначала улетели на большом вертолете в сопровождении «акул» члены коллегии Интерпола.
Затем Корнелий Удалов вернулся в кабинет к Минцу.
Минц был задумчив.
Корнелий подумал, что причиной задумчивости был полковник ФСБ в штатском, что сидел на диване в углу кабинета и молчал.
При полковнике заседать не было возможности.
Так что постепенно все участники операции «Зеленый шум» разошлись по домам, чтобы собраться завтра поутру.
Последним уходил Удалов.
Минц вышел его проводить.
— Лев Христофорович, — попросил его на прощание Корнелий Иванович, — главное, не выдавай ему источников финансирования. Они об этом знать не должны.
— Я постараюсь, Корнелий, — сказал Минц.
Он знал, что Удалов не имеет представления о финансировании грандиозной операции.
Дверь за Удаловым закрылась.
— Чем он так обеспокоен? — сверкнул бирюзовыми глазами полковник.
— Беспокоится, откуда у меня деньги на спасение фауны.
— Ох и копает твой Удалов! Может, ликвидировать его?
— Ким Никитич! — возмутился Минц. Даже лысина вспотела. — Попрошу не лезть в наши дела!
— Кто платит, — ответил полковник, — тот и заказывает музыку.
— Но ведь я к вам не обращался. Вы сами предложили!
— Без наших денег ваша глупая затея рухнула бы в первый день, — сказал полковник.
— Вы оказались первыми…
— У нас всюду свои люди. И неглупые люди. Они знали, куда доложить, а мы, наверху, знали, что перспективно. Вот и взыграл в нас свойственный чекистам гуманизм.
— Мы не беспризорники, — сказал Минц. — А вы не Макаренко! Если наша программа по спасению фауны закроется, вы первый вылетите с работы. Я вам это гарантирую.
Наглый полковник несколько сбавил обороты.
— Мы оба, — сказал он, — заинтересованы, чтобы все осталось шито-крыто. Вы думаете, вас друзья погладят по головке, если узнают, на чьи деньги вы спасаете своих носорогов?
— На народные!
— Без демагогии, профессор! Эти деньги народ отдал нам, его защитникам.
— А вы их пожертвовали нам, чтобы с нашей помощью проникнуть в чужие страны. Чтобы прикрепить микрофоны к китам-полосатикам, американским кондорам, суматранским носорогам и даже герцогу Мекленбургскому. Вам нужно было залезть в швейцарскую форель, пометить французских соловьев и тайских певчих сверчков!
— Вы возражаете?
— Я не возражаю, — сказал Минц, — до тех пор, пока вы не мешаете нам спасать редких животных! Я хочу, чтобы гориллы отстреливались, а носороги совокуплялись. А вы подслушивайте, только Удалова не трогайте!
— Ну и рискуете же вы, профессор, — вздохнул полковник.
— Лучше скажите, как вы проникли в Интерпол? — спросил Минц.
— Как только мы узнали, что Интерпол вами заинтересовался, мы сразу стали добиваться, чтобы меня включили в коллегию, а потом подвели этих чинуш к мысли о том, чтобы наблюдение за вами поручили именно мне. Так что пока спасайте, выручайте своих носорогов. Сколько вам нужно на текущий квартал?
— Вот вам список, — ответил Минц.
Бывает же так — все есть, и деньги, и помощники, а на сердце неладно…
Полковник пробежал глазами список и сказал:
— Впишите еще пингвинов, акул и чего-нибудь глубоководного.
— Почему? — удивился Минц. — Мы не планировали пингвинов.
— А я планировал, — сказал полковник Ким. — Мне нужно, чтобы вы получили у нас в кассе три миллиона долларов. Из них на руки два с половиной.
Минц тоже был не промах.
— Тогда я пишу заявку на три с половиной миллиона!
— Ох, уж и не знаю, удастся ли мне вам помочь!
— Постарайтесь.
Они мне дадут три миллиона, думал Минц. Из них два с половиной я кину на продолжение операции «Зеленый шум», а на полмиллиона построим новое здание для городской библиотеки.
Полковник Ким в то же время думал так: дадут не больше трех миллионов, из них я профессору отдам два с половиной, двести тысяч — генералу Петрову, а триста… триста придется перевести на мой английский счет, скоро Ваське в Оксфорд поступать, декану придется сто тысяч фунтов на лапу дать, не говоря уж о попечителях. Ну ничего, образование важнее.
Корнелий Удалов устраивался на ночь и думал: если я отстегну от пенсии рублей сто, заметит Ксения или не заметит? Но не отстегнуть нельзя. Ведь Лев Христофорович каждую копейку считает, недоедает, только бы спасти горилл и носорогов…
Вскоре все они заснули.
Природа мудро распорядилась отношениями между различными существами на Земле. Она позволяет получать потомство от различных пород собак или людей. Но вот уже осла с лошадью скрестить полноценно не удается, потому что получается бесплодное создание мул. А кошку с собакой вам никогда не скрестить. Впрочем, это и к лучшему. Представляете себе помесь бульдога и нашей Машки? Нет, лучше не представлять — спать не будете. А если наш дворовый Васька полюбит афганскую борзую?
Так что есть закон. Внутри вида скрещиваться можно, а за его пределами — ни-ни!
И если тебе удалось с кем-то скреститься и от этого возникли дети, значит, вы с вашей возлюбленной относитесь к одному и тому же виду.
