– Слушай! Этот нож нельзя отдавать этим ящерам. Ты понимаешь, что отступники не остановятся? Они убьют всех, кто будет стоять у них на пути! – странник наклонился к жрецу, взглянув ему прямо в закатывающиеся глаза.
Куаутемок! Нет, его жизнью Акинок не мог рисковать. Черт, он знал, что это вопрос первостепенной важности, но брахман не может подвергать своего сына такой опасности!
– Я отдал его сыну… – еле выдавил из себя брахман и сразу же запнулся, слова перешли в стон.
– Дьявол! Ты потерял слишком много крови, я не смогу тебе помочь… – через некоторое время молчаливого и сосредоточенного врачевания извинился незнакомец.
Акинок ничего не ответил, он только слегка покачал головой и кивнул загадочному колдуну на его пояс, прикусив при этом язык, чтобы снова не завизжать. Он уже не чувствовал ног. Лекарь кивнул и потянулся за стилетом.
– Кто ты?.. – лишь прошипел брахман, когда неизвестный занес нож, чтобы оборвать страдания жреца.
– Я – Эйно.
Рисунок 3. Падение нововеров.
– Сколько их? – украдкой спросил Кун. Его шерсть слегка колыхалась в такт слабым дуновениям ветерка, шелестящего густой листвой в джунглях. Человек-койот припал к земле, осторожно выглядывая из-за почти поглощенного травой, мхом и папоротником бревна.
– Судя по всему, около пяти сотен, – так же тихо ответил Куаутемок, глава храма пса, который также лежал за бревном, рядом со своим товарищем-человекокойотом.
Два жреца пристально наблюдали за недавно выросшим поселением колонистов, которые пришли без спроса и разрешения в их лес. Это были нововеры – люди, которые после того, как Сатарис, бог солнца, был убит Баалом, богом зла и тьмы, приняли веру в Чистый Свет, старшего сына Айли и Баала.
Язычники всегда были в высшей степени замкнуты и всячески отгораживались от внешнего мира. Вся Зоократия была покрыта густыми и непроходимыми джунглями, которые служили зверолюдям естественной защитой. А на востоке, где языческие леса граничили со странами других народов, зоократы оставили незаселенной огромную часть леса, эдакую буферную зону, которая защищала их от внешнего мира. И всякое проникновение чужаков в эту зону зверолюди жестоко пресекали.
Патрули и охотничьи отряды язычников регулярно прочесывали чащи пограничных лесов в поисках незваных гостей, но в этот раз они проглядели. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Полгода назад, когда наилучший и глава храма пса были таинственным образом убиты, а на трон взошел еще молодой и неопытный принц Трапезустий, все противоречия между племенами Союза обострились до предела. В суматохе внутренней нестабильности и истерии по поводу расследования вопиющего убийства никому не было дела до пограничных лесов и тех чужаков, которые в них хаживают.
Так вот и вышло, что теперь нужно не просто очищать джунгли от вторженцев, а выгонять из них весьма многочисленную и оседлую группу колонистов. За полгода в лес пришло несколько тысяч нововеров, которые успели обустроить ряд населенных пунктов, крупных и не очень. Один даже был укреплен валом, кольями и частоколом.
Как только весть о непрошеных гостях дошла до столицы, языческие княжества все-таки смогли временно забыть об имеющихся разногласиях перед лицом общего врага. Правда, удалось этого достичь большим трудом, так как остальные племена и храмы всячески пытались отказаться от участия в походе против наглых колонистов. Участники Союза подвергали авторитет молодого наилучшего сомнению, а потому все хотели, чтобы он собственными силами, силами Тагараски, прогнал незваных гостей из языческих земель. Тем самым Трапезустий должен был доказать остальным княжествам, что он способен выполнять свою основную обязанность – защищать земли язычников. Но государю удалось доказать заодно и свое политическое искусство.
Храм пса, который всегда был верным союзником наилучшего, само собой, поддержал его начинание без каких-либо отговорок. В свете последних печальных событий сотрудничество между государем и псами только усилилось, ведь жертвой коварного убийства стал не только предыдущий правитель, но и бывший верховный жрец собак. Два молодых и неопытных руководителя, Трапезустий и Куаутемок, поддерживали друг друга, как могли, стараясь общими усилиями не допустить развала Союза, чего сейчас много кому хотелось бы.
